«Дети умеют читать, но не понимают прочитанного»: Ирина Смирнова о результатах теста PISA и проблемах казахстанской школы

Результаты международного исследования PISA вновь заставили Казахстан говорить о качестве школьного образования. Исследование оценивает не только академические знания 15-летних школьников разных стран мира, но прежде всего их способность применять полученные знания в реальных жизненных ситуациях, а именно понимать и анализировать тексты, решать практические математические задачи, работать с научной информацией.

Почему казахстанские школьники испытывают трудности с функциональной грамотностью? Что не так с действующими учебными программами и системой оценивания? Можно ли масштабировать опыт Назарбаев Интеллектуальных школ и лицеев «Білім-Инновация» на всю систему? Почему одни регионы показывают более высокие результаты, чем другие? 

Об этом всем в эксклюзивном интервью для Youth.kz мы поговорили с экс-депутатом Мажилиса Парламента РК, заслуженным учителем Казахстана Ириной Смирновой. Имея многолетний опыт работы учителем и руководителем школы, она оценивает систему образования одновременно с позиции педагога, управленца и законодателя.

«Дети умеют читать, но не всегда понимают прочитанное»  

– Ирина Владимировна, вы были школьным учителем, затем директором, а затем стали депутатом. Вы видите казахстанскую школу с разных сторон. За последние десять лет в образовании многое поменялось: стандарты, программы, учебники, система оценивания. Но результаты PISA вновь поднимают вопрос об уровне базовой читательской и математической грамотности. В чем, на ваш взгляд, причина? 

– Казахстан участвует в PISA каждые три года, и это, безусловно, хорошо. Не каждая страна может позволить себе такое участие. Но при этом удивительно, что наши результаты практически не показывают улучшения. Особенно это касается читательской грамотности. При этом речь не идет о том, что дети вообще не умеют читать. Они умеют читать, но испытывают трудности с тем, чтобы применить прочитанную информацию в своей практике, в реальной жизни.

По данным исследования, значительная часть школьников не может полноценно понять содержание прочитанного. А если ребенок не понимает текст, ему трудно решить математическую задачу, потому что сначала нужно прочитать условие, разобраться в нем, выделить главное и только потом применить математические знания. То же самое касается естественно-научной грамотности. 

– На ваш взгляд, почему мы имеем такие результаты? В чем сегодня главная проблема казахстанской школы? 

– Уже более 15 лет у нас используются новые подходы в образовании – так называемая «обновленка», которая позиционировалась как трансляция опыта Назарбаев Интеллектуальных школ (далее – НИШ). Те программы, по которым учатся сегодня школа, были направлены именно НИШ. При этом они совершенно не соответствуют тем программам, по которым учится сама НИШ. Они отличаются и по содержанию, и по подходам. Я считаю, что действующая программа показала свою несостоятельность.

Учебники писались на ее основе, но многие из них не соответствуют возрастным потребностям детей, недостаточно интересны. Программа перегружена мелкими деталями, в ней много фактологического материала, который нужно запомнить, но недостаточно возможностей для его практического применения. И вот уже который год мы практически топчемся на одном месте. Например, Монголия в предыдущем исследовании показала результаты, которые были сопоставимы с казахстанскими, а сейчас продолжает двигаться вперед, системно работая над образованием. Можно посмотреть и на Эстонию, которая показывает очень высокие результаты.

Почему я обращаю внимание именно на эти страны? Потому что у нас есть определенные общие черты, историческое и образовательное прошлое. Изучая опыт таких стран, можно понять, какие проблемы существуют у нас. Я считаю, что нынешняя образовательная программа не в полной мере соответствует требованиям времени. Высшая аудиторская палата Казахстана также указывала на вопросы, связанные с эффективностью трансляции опыта НИШ, и отмечала значительные государственные расходы на эту систему. Сегодня не нужно посыпать голову пеплом и искать виноватых. Мы все имеем отношение к этой системе – те, кто принимал программы, кто их согласовывал, кто продолжает работать по ним. Нам нужно не обвинять друг друга, а обсуждать проблемы.

– Вы говорите о необходимости изменений. Кто должен их инициировать? 

– В последнее время Министерство просвещения, на мой взгляд, ведет закрытую политику. Решения часто принимаются без участия экспертного сообщества. А ведь эксперты готовы работать. Посмотрите, сколько сегодня обсуждений идет в социальных сетях. Люди говорят о проблемах образования буквально со всех сторон. Мне кажется, что экспертному сообществу нужно объединяться и давать рекомендации министерству просвещения, политическим силам и руководству страны относительно того, что необходимо менять. Наша задача – сделать так, чтобы Казахстан занял достойное место в международных исследованиях и дал молодым гражданам возможность быть успешными в современном мире. 

«НИШ и БИЛ получают уже мотивированных детей»

– НИШ – отдельная система внутри школьного образования, и ее результаты существенно отличаются от результатов других школ страны. Насколько эти результаты объясняются качеством самой школы, а насколько тем, что туда изначально приходят мотивированные и подготовленные дети? 

– И НИШ, и лицеи «Білім-Инновация» уже получают подготовленных и мотивированных детей. Кроме того, там совершенно другое финансирование. У них прекрасное оснащение, современные здания, подготовленные учителя. В свое время в эту систему привлекли многих сильных педагогов, а затем появилась возможность постоянно повышать их квалификацию. У них, как я уже отмечала, другая образовательная программа. При этом остальные государственные школы сегодня вынуждены компенсировать многие пробелы за счет продленок, кружков, дополнительных занятий и репетиторов.

Родители понимают, что ребенку нужны дополнительные знания, и поэтому платят за них. Получается парадоксальная ситуация: ребенок идет в школу, чтобы получить образование, но значительную часть знаний получает уже на дополнительных курсах и у репетиторов. Возникает вопрос: «если бы родители не могли себе этого позволить, какими были бы результаты наших детей?».  

– Можно ли использовать модель НИШ как модель для всей системы? Можно ли ее масштабировать? 

– Сейчас министерство просвещения говорит о том, что в одной школе можно создать БИЛ-классы, НИШ-классы, классы РФМШ. Но я считаю, что это невозможно сделать механически. У всех этих систем разные программы, разные подходы, разная философия и разное финансирование.

Если просто собрать все вместе, получится «солянка», которая не приведет автоматически к положительному результату. Что делать? Экспертное сообщество знает, что делать. Сейчас мы как раз обсуждаем необходимость объединения экспертов и выработки рекомендаций по тем изменениям, которые необходимы системе. 

– Есть ли уже какая-то «дорожная карта» по итогам PISA? 

– Пока я не вижу системного обсуждения. И вообще нельзя принимать быстрые решения в образовании. Сегодня мы введем СОРы, завтра отменим, потом что-то уберем из содержания, затем снова изменим программу. Так образование не работает. Это ломает систему и не дает ей развиваться. Нужно все продумать, проанализировать, обсудить с экспертами, провести пилотную апробацию и только потом распространять изменения на всю систему. 

– Может ли форма оценивания влиять на реальные знания учеников? 

– Если вернуться немного назад, то раньше оценки «2» фактически не ставили, и оставались «3», «4» и «5». Это в определенной степени субъективная оценка учителя. СОРы и СОЧи, какими бы спорными они ни были, со временем были доведены до определенного рабочего состояния. Поэтому я не понимаю, зачем сегодня снова ставить всю систему в неопределенное положение, например, заявляя об отмене СОРов и СОЧей.

Нужно изучать международный опыт. У нас есть Национальная академия образования, которая должна проводить исследования. Допустим, специалисты предлагают новую модель оценивания. Проведите пилот, посмотрите ее плюсы и минусы, доработайте и только после этого вводите на всю страну. Нельзя действовать по принципу «сегодня решили сделать одно, завтра – другое». Образование – очень консервативная система. Здесь необходимы постепенные и системные изменения.

«Мы не японцы и не сингапурцы» 

– Ирина Владимировна, в Казахстане часто звучит аргумент: нельзя просто копировать иностранные системы, у нас должен быть свой путь. Согласны? 

– У нас то сингапурский опыт, то китайский, то японский. Но мы не китайцы, и не японцы и не можем просто копировать чужую систему! У нас был свой путь и свои традиции образования. Да, назад мы, конечно, вернуться не можем, но можем взять все полученные знания, проанализировать международный опыт и создать собственную, казахстанскую модель образования.

Нельзя ездить по разным странам и каждый раз брать оттуда по одному кусочку, так система не работает. У нас много грамотных людей, экспертов, специалистов в сфере образования. Вопрос в том, насколько их слышат. Нам нужно создать такое казахстанское образование, опыт которого впоследствии будут изучать уже другие страны. 

– Тест PISA показал интересную картину внутри самого Казахстана. СКО и Костанайская область продемонстрировали более высокие результаты. Что они делают иначе? 

– Нужно изучать опыт этих регионов. Например, у Астаны есть серьезный вызов – высокая миграция. В город ежегодно прибывает большое количество детей из других регионов, одновременно открываются новые школы, формируются педагогические коллективы, с которыми тоже нужно работать. При этом Астана сохраняет высокие результаты, и это говорит о большой работе системы.

Что касается Алматы, здесь, на мой взгляд, нужно серьезно анализировать причины падения показателей. При этом в Алматы у многих детей есть репетиторы, дополнительные курсы, подготовка к ЕНТ. В Северо-Казахстанской и Костанайской областях ситуация другая. Там меньше дополнительных платных курсов, много малокомплектных школ. Но при этом ведется системная работа с детьми, классы часто менее наполнены. Когда учитель может спокойно работать с учеником непосредственно, это дает результат. Очень удивила в этот раз Жамбылская область. Она вышла на первое место по математике. Я работала там в молодости и знаю, что у региона исторически были сильные образовательные традиции. Нужно изучить, какие именно методы позволили получить такой результат. Это как раз тот опыт, который необходимо анализировать и использовать.

«Частные школы стали ответом на запрос родителей»

– Насколько сегодня отличается качество образования в частных и государственных школах? 

– Большое достижение, что в нашей стране открылось за короткое время 800 частных школ. Это тоже один из показателей падения качества образования в государственных школах. Одновременно это показывает и спрос родителей на альтернативные образовательные модели. Результаты многих частных школ достаточно хорошие. При этом туда идут не только дети из обеспеченных семей.

Есть родители, которые работают полный день, есть матери, самостоятельно воспитывающие детей. Им важно, чтобы ребенок находился в школе большую часть дня, получил питание, дополнительные занятия и находился под присмотром. У частных школ есть и другая важная функция: многие из них работают с детьми, которым необходим особый подход, в том числе в рамках инклюзивного образования. 

– Да, но далеко не каждому родителю оплата частных школ по карману…

– Вы знаете, что 365 частных школ в нашей стране работают за счет государственного бюджета? То есть они работают по государственному стандарту, получают подушевое финансирование и не взимают денег с родителей. В целом же, говоря о частных школах, ребенок в них находится с утра до вечера, получает питание, дополнительные творческие и спортивные занятия, прогулки, развивающие программы.

Все это, безусловно, стоит определенных денег. Но и на репетиторов и дополнительные кружки у родителей тоже уходят деньги, даже если их ребенок учится в обычной государственной школе. Необходимо понимать, что частные школы зачастую находятся в арендованном здании, либо построили его за свой счет и годами выплачивают кредиты. Поэтому нельзя говорить, что частная школа – обязательно огромный источник прибыли.  

– Что государство должно гарантировать ученику, который учится в обычной районной школе? 

– Государственный стандарт должен быть одинаковым для всех. Равный доступ – это качественный учитель, хорошо оборудованные классы и выполнение государственного стандарта. Я знаю много детей, которые самостоятельно находят ответы на свои вопросы и получают хорошее образование. Но школа должна создавать равные возможности для каждого ребенка. Сейчас мы вместе с общественным фондом «Қазақстан халқына» посещаем школы, которые были оборудованы при поддержке фонда. Мы видим, как меняется ситуация даже в сельских школах.

«Учитель стал лучше владеть технологиями, но этого недостаточно»  

– Как за последние пять лет изменился средний учитель в Казахстане? Стал ли он лучше подготовлен к формированию функциональной грамотности, критического мышления и работе с информацией в условиях развития искусственного интеллекта? 

– Учитель, конечно, стал лучше подготовлен с точки зрения использования IT-технологий. Знает ли он возможности искусственного интеллекта? Думаю, многие уже используют его как инструмент для собственной работы, но использовать ИИ непосредственно как помощника в обучении, на мой взгляд, пока умеют далеко не все. А результаты мы видим: 65% учителей Туркестанской области не смогли сдать тестирование по преподаваемому предмету. Впоследствии министерство просвещения отменило это тестирование.

Я считаю, это неверный шаг – профессиональную аттестацию нельзя просто отменять. Если учитель должен подтвердить знания по своему предмету, это стимулирует его заниматься самообразованием. Если я выбрала математику, я должна знать математику. Если сама не могу решать задачи и не понимаю предмет, чему я буду учить детей? Безусловно, нужно менять и работу педагогических вузов. Они должны теснее взаимодействовать со школами, давать больше педагогической практики, получать от школ информацию о реальных проблемах. Если мы видим, что у детей проблемы с функциональной грамотностью и пониманием прочитанного, значит, педагогические вузы тоже должны отвечать на этот запрос. 

«PISA не должен заканчиваться обсуждением рейтингов» 

– Ирина Владимировна, и напоследок вопрос: есть ли у нас механизм, который превращает результаты PISA в конкретные изменения внутри обычного класса? Или мы сначала обсуждаем результаты, а затем через несколько месяцев возвращаемся к прежней системе? 

– Как я уже говорила, экспертное сообщество предлагает реальные шаги, которые нужно открыто обсуждать с Министерством просвещения. У нас много специалистов, есть Национальная академия образования, педагогические вузы, университеты, эксперты, практикующие учителя. Нужно всем вместе понять ситуацию, провести серьезный научный анализ, привлечь к нему педагогические вузы и разработать план действий. Нельзя, чтобы каждый новый руководитель приходил со своей концепцией, а вся система снова и снова перестраивалась.

Например, в начале учебного года школы получают инструктивно-методические документы, а затем уже в течение учебного процесса появляются новые вводные, меняются подходы и планы. Школам приходится снова все переутверждать, объяснять педагогам, сколько у них будет часов. Все это не способствует улучшению образования. Все должны понимать, что именно мы делаем, зачем и какой результат хотим получить. У нас общество, которое способно понимать и обсуждать сложные вопросы. Министерству просвещения необходимо научиться слышать учителя, ученика и общество в целом.

У нас есть хорошие образовательные традиции, и их можно объединить с современными разработками и создать собственную сильную систему. Тогда, возможно, уже не нам придется ездить по другим странам и изучать их опыт – другие страны будут приезжать к нам. У нас огромные перспективы. Просто все нужно делать по здравому смыслу и системно.