Как практики подавления из советских лагерей до сих пор живут в нашем обществе
Ринат ВалиуллинНам кажется, что лагеря остались только музеями, но некоторые правила их распорядка перекочевали в современные тюрьмы и даже в общественную жизнь. Давление и пытки, извинения на камеру и покаянные письма – все это не юридические процедуры. О том, откуда они взялись, Youth.kz поговорил с правозащитником Евгением Жовтисом.
По словам эксперта, казахстанская тюремная система во многом воспроизводит логику ГУЛАГа.
«Система была построена как трудовые лагеря, где главной задачей было поставлять бесплатную рабочую силу», – рассказал Жовтис.
Это определило и внутреннюю организацию: большие бараки вместо камер, упрощенный контроль и возможность управлять большими группами заключенных.
Другой важный элемент – сосуществование уголовных и политических заключенных. В советский период это привело к формированию особой тюремной среды, где криминал использовался как инструмент контроля.
«Криминал фактически привлекался для поддержания порядка и контроля над массой заключенных», – отметил правозащитник.
Отсюда – тюремная иерархия, «понятия» и субкультура, которые, по словам эксперта, в измененном виде сохраняются до сих пор.
Ключевая проблема в самой цели системы. Она направлена не на реабилитацию, а на подавление.
«Главная задача – держать под контролем, запугать и сломать человека, прежде всего психологически», – подчеркнул спикер.
Особенно это касается политически мотивированных дел. К таким заключенным применяется отдельный, жесткий подход.
«Существует установка добиться от них признания своей неправоты и отказа от своих взглядов», – пояснил эксперт.
Именно этим объясняются практики, которые периодически становятся публичными: извинения на камеру, принудительные построения, унижающие процедуры.
«Это демонстрация ломки и демонстрация власти», – подчеркнул Жовтис.
Отдельно правозащитник обратил внимание на институциональную причину происходящего. Пенитенциарная система исторически находилась под контролем МВД и остается милитаризованной.
«Это структура, задача которой – бороться с преступностью. И тот же аппарат потом содержит тех, кого сам же и задерживал», – объяснил Жовтис.
В результате заключенные воспринимаются не как люди, нуждающиеся в реабилитации, а как объект контроля. Основную роль в колониях играют силовые сотрудники – оперативники и режимники.
«Контроль через страх становится ключевым инструментом», – отметил эксперт.
Несмотря на многочисленные жалобы и фиксацию нарушений, добиться защиты крайне сложно. Факты жестокого обращения неоднократно фиксировались, в том числе на международном уровне, например в Комитете ООН по правам человека.
Однако, по словам Жовтиса, система практически не дает возможности защищаться.
«Даже когда факты дискриминационного или унижающего обращения доказываются в суде, это не означает, что вы сможете добиться справедливости», – отметил правозащитник.
Он добавил, что в большинстве случаев действия сотрудников оправдываются необходимостью поддержания порядка или «законным применением силы».
По мнению Жовтиса, без глубокой реформы изменить ситуацию невозможно. Для этого необходимо демилитаризировать систему и сменить ее цели.
