Зачем Израиль расширяет применение смертной казни: объясняет правозащитник Евгений Жовтис
Ринат ВалиуллинВ Израиле одобрили закон, который позволяет применять смертную казнь к осужденным за терроризм. Решение вызвало резонанс и критику со стороны правозащитников. О том, что на самом деле изменилось и зачем это нужно, в разговоре с Youth.kz объяснил правозащитник Евгений Жовтис.
30 марта парламент Израиля одобрил закон, который открывает возможность применять смертную казнь в делах о терроризме. Однако говорить о «возвращении» этой меры не совсем корректно.
«Я бы осторожно говорил, что ее “вернули”. Она была, но ее не применяли», – пояснил Евгений Жовтис.
Правозащитник отметил, что за всю историю Израиля такие приговоры выносились крайне редко, а исполнен был лишь один – в отношении нацистского преступника Адольфа Эйхмана.
Отсюда возникает вопрос – зачем это делать сейчас. И здесь, по мнению Жовтиса, важно понимать контекст.
Он обращает внимание, что с точки зрения международных стандартов смертная казнь считается устаревающей мерой и с правозащитной стороны в ней нет положительных сторон.
«Есть целый ряд причин: судебные ошибки, риск того, что государство становится палачом, и главное – она не работает как сдерживающий фактор», – подчеркнул правозащитник.
Именно поэтому новое решение Израиля трудно объяснить логикой борьбы с преступностью.
«Это не столько криминологическая мера, сколько политико-психологическая», – считает Жовтис.
Такой подход, по его словам, связан с положением самой страны. Израиль на протяжении десятилетий живет в условиях конфликта и воспринимает себя как государство, находящееся под постоянной угрозой.
При этом окончательно говорить о закреплении этой нормы пока рано. Закон еще может быть рассмотрен Верховным судом Израиля – на соответствие основным законам, которые выполняют роль конституции.
Если смотреть шире, израильский кейс является исключением. В мире все больше стран отказываются от смертной казни – как на практике, так и на уровне законодательства.
Поэтому Жовтис считает, что пример Израиля вряд ли будут копировать.
«Почти не бывает, чтобы страны сначала отменяли смертную казнь, а потом возвращали ее. Если она ушла – то ушла», – отметил правозащитник.
При этом сами дискуссии никуда не исчезают. Они регулярно всплывают – особенно после тяжких преступлений или на фоне конфликтов. Но, по словам Жовтиса, чаще всего это эмоциональная реакция общества.
В итоге речь идет скорее о политическом и психологическом шаге, чем о реальном инструменте снижения преступности.
