«Любовь не отменяет автономию тела»: Алима Пардашева о тихом насилии в отношениях

К тихому насилию относятся давление через «супружеский долг», секс без согласия, стелсинг, склонение к отказу от контрацепции и другие практики. Youth.kz поговорил об этом с автором телеграм-канала о медиа и коммуникациях «Пардашьян», медиатренером и куратором Миссии AVON против гендерного насилия в 2024-2025 годах Алимой Пардашевой. 

– Почему важно говорить о сексуализированном насилии в отношениях и браке?

– Потому что именно там оно чаще всего и происходит – но при этом реже всего называется насилием, несмотря на массовость этого явления. Тихое, длительное насилие может разрушать глубже и дольше. Я сама сталкивалась с этим в прошлых отношениях, но тогда у меня не было знаний и понимания этих вещей, чтобы осознать происходящее и назвать его насилием.

По данным UN Women, значительная часть сексуализированного насилия совершается не незнакомцами, а интимными партнерами – мужьями, сожителями, бойфрендами. В Казахстане это особенно замалчивается из-за культа семьи и идеи «не выносить сор из избы».

Важно понимать: наличие отношений, брака или детей не отменяет право на телесную автономию. Вы не получаете «абонемент на пользование телом» другого человека через статус отношений.

– Почему, на ваш взгляд, в обществе до сих пор считается нормальным то, что на самом деле является сексуализированным насилием в отношениях и браке?

– Потому что эти нормы формировались в патриархальной логике, где тело женщины рассматривалось как часть ее социальной роли – жены, партнерки, матери. В казахстанском контексте это дополнительно усилено традиционалистским дискурсом, где терпение и сохранение семьи любой ценой считаются добродетелями.

Советское наследие, табу на сексуальность и избегание разговоров о согласии сделали свое дело: многие формы насилия просто не были названы.

В обществах с низким уровнем сексуального образования и гендерного равенства людям сложнее распознавать скрытые формы насилия, особенно если они не сопровождаются прямой физической агрессией. Именно поэтому «тихое насилие» так легко оправдывается и долго остается невидимым.

– Откуда берется убеждение, что в отношениях согласие подразумевается и его не нужно каждый раз проговаривать?

– Из идеи, что отношения дают право на тело другого человека, что любовь якобы отменяет автономию. Это очень распространенное убеждение: «если ты моя жена / мой парень – значит, согласие уже есть». Оно поддерживается в быту, в медиа и даже некоторыми религиозными интерпретациями.

Девочек с детства учат быть удобными, а мальчиков – настойчивыми. Давление, игнорирование отказа или манипулятивные уговоры начинают восприниматься как норма, а не как нарушение границ.

Правда в том, что человек может хотеть сегодня и не хотеть завтра, хотеть одно и не хотеть другое, быть не в ресурсе из-за усталости, стресса, болезни, беременности или травмы. В Казахстане этому просто не учат – ни в семье, ни в школе, ни где-либо еще. Но отсутствие знаний не отменяет права на отказ.

Проговаривание согласия – базовый инструмент заботы и доверия в отношениях, а не формальность и не «веяние западной идеологии». Мы часто забываем, зачем вообще нужны отношения – очевидно, не для унижения и страданий.

– Почему такие формы принуждения, как давление, манипуляции, чувство вины или идея супружеского долга редко воспринимаются как насилие – даже самими пострадавшими?

– Потому что некоторые формы сексуализированного и репродуктивного насилия не выглядят как насилие в привычном смысле. Насилие все еще ассоциируется преимущественно с физической агрессией, криками, побоями, применением холодного оружия. Эмоциональное давление и манипуляции при этом маскируются под любовь, «естественные ожидания», ревность, заботу или традиционные ценности.

Человек соглашается не потому, что хочет, а потому что боится потерять отношения, быть осужденным или остаться один. Кроме того, многие из нас социализированы так, что ставят потребности партнера выше собственных. В такой системе координат отказ воспринимается как эгоизм, а не как право. Рациональные решения в пользу себя в нашем обществе почти всегда выглядят как предательство.

Если говорить честно, пострадавшие часто просто привыкают к такому положению дел – мы вырастаем с тем набором «нормы», который впитали. Человек, проживающий «ловушку травмы», порой не умеет выстраивать уважительное отношение к себе и может терпеть унижение годами.

– Где, на ваш взгляд, проходит граница между компромиссом в отношениях и насилием? Почему ее так сложно заметить?

֫– Компромисс – это когда у обоих есть возможность сказать «нет» без последствий. Насилие начинается там, где отказ наказывается обидой, игнором, молчанием, обвинениями или угрозами.

Эту границу особенно сложно заметить женщинам, особенно если человек эмоционально или экономически зависим от партнера. В таких условиях уступить часто кажется более безопасным, чем настаивать на своих границах.

– Почему общество чаще осуждает насилие со стороны незнакомцев, но склонно оправдывать его, если оно происходит между партнерами?

֫– Потому что признание насилия в семье разрушает миф о благополучной и «священной» семье. Проще осудить абстрактного насильника, чем признать, что опасность может быть рядом – в браке, в отношениях, в близком человеке.

Кроме того, в нашем обществе в целом высокая толерантность к насилию. Это хорошо видно по реакциям на громкие кейсы – вспомним дела Бишимбаева или Жанболата Айбара: даже беглый анализ комментариев показывает, что находятся оправдания и сомнения в виновности насильников. Когда общество готово сомневаться в очевидном, неудивительно, что «тихое насилие» и вовсе не воспринимается как проблема.

Важно понимать: если мы продолжаем считать насилие «личным делом пары», оно будет и дальше воспроизводиться.

– Что, по-вашему, должно измениться в общественном разговоре, чтобы тема согласия в отношениях перестала быть табуированной?

– Во-первых, нам нужно перестать жить в концепции «ұята» и «жұрт не дейді», не бояться и не стесняться открыто говорить о фактах насилия в отношениях. Чем больше будет открытого разговора в соцсетях и медиа, тем чаще люди начнут узнавать себя в этих примерах – и табу будет постепенно исчезать.

Важно, чтобы в этом разговоре звучали не только «крайние случаи», но и серые зоны: давление, манипуляции, секс без энтузиазма, принуждение.

Во-вторых, необходимо перестать говорить о принципе активного согласия только в контексте изнасилования.

В-третьих, важно показывать позитивные примеры здоровых, уважительных отношений – без романтизации терпения и страданий.

Глобально необходимо повышать уровень сексуального образования и эмоционального интеллекта, учить людей распознавать свои чувства и отстаивать свои границы. И, конечно, формировать нулевую терпимость к насилию – независимо от того, где, кем и при каких обстоятельствах оно совершается.

– Какой самый опасный миф о любви и отношениях сегодня мешает людям распознавать насилие?

– Миф о том, что настоящая любовь требует жертвы. Что если тебе больно, неприятно или тяжело, но ты терпишь – значит, ты любишь.

На самом деле любовь – это не отказ от себя. Если отношения требуют постоянного самоотрицания, страха или боли, то не любовь это вовсе. Любовь без уважения обречена на страдания.

Нам важно чаще прислушиваться к себе, не игнорировать тревожные звоночки и не бояться говорить партнеру, если что-то неприятно или не подходит. В отношения мы вступаем, чтобы нам было хорошо и безопасно – и об этом не стоит забывать.

Через терапию и осознанность приходит понимание, что основа отношений – это доверие и уважение. Но это путь, который занимает время.