«Возраст обвалился кардинально»: классический пациент наркологии достиг 14-17 лет

Синтетические наркотики стали доступнее для подростков, а тяжелые последствия могут наступить уже после первой пробы. О том почему молодые люди начинают употреблять, как распознать тревожные изменения в поведении и что делать родителям, Youth.kz поговорил с консультантом по зависимостям и психологом Антоном Печенко.

Антон Печенко – психолог и консультант по химической зависимости. Окончил Школу консультанта по химической зависимости, после чего 10 лет работал в клинике, специализирующейся на психиатрии, зависимостях и двойных диагнозах. В рамках практики также прошел подготовку по работе с созависимыми и дополнительное обучение по реабилитации людей с наркотической и алкогольной зависимостью.

– Насколько сильно за последние годы изменился возраст людей, которые обращаются к вам из-за последствий приема наркотиков?

– Возраст не просто снизился, он обвалился кардинально. Если раньше классический пациент наркологии – это был человек в возрасте 25-35 лет с солидным стажем опиатного или алкогольного стажа, то сейчас в поле зрения попадают подростки 14-17 лет. Я работаю в СНГ, и картина, которую я описываю, характерна для региона в целом, не только для одной страны – те же тенденции я наблюдаю и в разговорах с коллегами из соседних стран. Синтетическая эпоха сделала наркоманию пугающе ранней. Дети пробуют тяжелые психоактивные вещества тогда, когда их психика и мозг еще даже не сформировались до конца.

– Что сейчас происходит с распространением синтетических наркотиков среди подростков и молодежи? Можно ли говорить об эпидемии?

– Да, и я использую это слово осознанно, не для красного словца. Синтетика захватила рынок благодаря абсолютной доступности и дешевизне производства. Если растительные наркотики требовали времени, логистики и больших денег, то современные «соли», спайсы и мефедрон варят в лабораториях из китайских прекурсоров. Они стоят копейки, поэтому первая доза для подростка часто оказывается финансово доступной с карманных расходов.

– Почему синтетические наркотики так быстро распространяются среди молодых людей?

– Тут работает страшная в своей простоте комбинация факторов. Доступность – купить можно через мессенджер за пару минут, без личного контакта, без риска спалиться перед продавцом. Цена – копейки по сравнению с классическими веществами. И самое опасное – восприятие: подростки искренне не считают это наркотиками в полном смысле слова. Для них это что-то на уровне крутого или молодежного – это ж не героин, что тут такого.

– Какие вещества лежат в основе таких наркотиков? Почему они дают удовольствие при употреблении?

– В основе лежат мощные психостимуляторы – производные катинона, мефедрон и так далее, а также синтетические каннабиноиды. Они искусственно выкачивают из мозга весь доступный дофамин и серотонин, создавая колоссальный всплеск нейромедиаторов. Мозг получает выброс, который в естественных условиях человек не испытывает ни от каких достижений. Но за этот разовый космический кайф приходится расплачиваться полным истощением биохимической системы.

– В чем опасность этих веществ и как они действуют на организм и мозг?

– Это вещества, которые я без преувеличения называю ядом с непредсказуемой концентрацией. Они токсичнее классических наркотиков в сотни раз. Могут появиться резкие скачки давления, температура тела может подскочить до критических значений, судороги, острые психозы – я это вижу регулярно. И что особенно пугает – эти вещества производятся в подпольных лабораториях без какого-либо контроля состава. Человек, покупающий «соль» сегодня, может получить совершенно другую по силе и токсичности формулу, чем в прошлый раз.

– Что происходит с организмом и психикой подростка после употребления синтетических наркотиков?

– Я видел острые психозы, где подросток абсолютно убежден, что за ним следят, что его хотят убить – и в этом состоянии он способен на действия, опасные и для себя, и для окружающих. Видел галлюцинации, дикую агрессию и полную прострацию, когда человек просто выключен из реальности. На теле это отражается не меньше – экстремальная нагрузка на сердце, перегрев организма, в тяжелых случаях – отказ внутренних органов. И вот что критически важно понимать: у подростка мозг физически еще не закончил формирование, и токсический удар в этом возрасте оставляет след глубже и дольше, чем у взрослого человека.

– Может ли первое употребление привести к тяжелой интоксикации или психическому расстройству, или серьезные последствия обычно появляются после длительного употребления?

– Это, пожалуй, самое страшное отличие синтетики от того, с чем я работал раньше. С опиатами путь к тяжелым, необратимым последствиям занимал годы – мучительные, но годы, за которые у семьи был шанс вмешаться. С синтетикой счет может идти на часы. Я видел случаи, когда острый психоз или тяжелейшая интоксикация случались после первой в жизни пробы вещества.

– Какие психические последствия вы чаще всего наблюдаете у молодых пациентов?

– Чаще всего это – стойкая тревога, депрессивные состояния, панические атаки, которые не проходят месяцами. У части пациентов я наблюдаю картину, клинически неотличимую от шизофрении – затяжной психоз, который остается с человеком уже после того, как вещество давно вышло из организма. Это не отходняк. Это новая психиатрическая реальность для молодого человека, зачастую на всю оставшуюся жизнь.

Расскажу один из самых тяжелых случаев в моей практике, без личных данных. Молодой человек употреблял мефедрон на протяжении нескольких лет. За это время у него было несколько эпизодов острого психоза – и здесь важно понимать один принципиальный момент: каждый психоз оставляет после себя стойкие структурные изменения, своего рода рубцы на психике, и каждый следующий эпизод накладывается на уже поврежденную почву, усугубляя предыдущий ущерб многократно.

Когда он поступил к нам в клинику, состояние было катастрофическим. Личность как таковая была практически разрушена – не в переносном смысле, а буквально: мыслительные процессы были нарушены настолько глубоко, что он не мог связать даже короткое законченное предложение в разговоре. Элементарные бытовые навыки – принять душ, почистить зубы, соблюдать простую гигиену, – пришлось буквально заново выстраивать с ним, как если бы этому нужно было учить с нуля.

Мы работали над его состоянием вместе с коллегами психиатрами и наркологами. Скажу честно и без иллюзий: прежним этот человек уже не станет никогда. Часть повреждений, которые нанесла синтетика за годы употребления, необратима. Но благодаря профессиональной поддерживающей терапии – медикаментозной и психиатрической помощи – он смог со временем восстановить базовые функции и более-менее вернуться к самостоятельной жизни. При одном условии: эта поддерживающая терапия становится частью его жизни навсегда, без права на паузу.

Этот случай – то, что я всегда привожу, когда слышу фразу «ну это же просто соль, все ее пробуют». За этой фразой может стоять не разовое приключение, а годы медленного, необратимого разрушения личности, которое заканчивается не смертью, а чем-то в каком-то смысле более тяжелым – жизнью без возможности снова стать собой.

– Можно ли полностью восстановиться после употребления синтетических наркотиков?

– Частично да, если помощь оказана быстро и это было единичным эпизодом. Организм и психика могут восстановиться в значительной степени. Но если это повторяется или если уже развился полноценный психоз – тут я буду честен – полное восстановление происходит далеко не всегда. Часть нейронных изменений может остаться необратимой навсегда.

– Что чаще всего становится причиной первого употребления?

– Социальное давление, банальное любопытство и попытка убежать от внутренней пустоты или семейных проблем. Подростки пробуют за компанию или в состоянии бунта. Но главная база – это современная культура гедонизма, где любое страдание, скуку или стресс считается обязательным заглушить мгновенно с помощью химии.

Приведу несколько типичных ситуаций из практики.

Один из пациентов начал именно из желания не выделяться в компании – все вокруг употребляли, и отказ воспринимался бы как «предательство своих».

Другой случай – подросток из внешне благополучной семьи, который таким образом справлялся с постоянным давлением высоких ожиданий от родителей – учеба, спорт, дополнительные занятия без права на посредственный результат.

Третья история – девушка, которая переживала тяжелый развод родителей и таким образом пыталась заглушить эмоциональную боль, потому что в семье не было принято открыто говорить о чувствах, и это казался ей единственным доступным способом справиться.

Есть и еще две категории причин, которые я вижу регулярно, и они не менее важны.

Первая – банальное отсутствие информации. Многие подростки просто не понимают реальной степени риска, потому что качественной антирекламы и просвещения о вреде наркотиков сейчас катастрофически мало – гораздо меньше, чем было даже 10-15 лет назад. Для них это абстрактная опасность «где-то там», а не конкретное знание о том, что происходит с мозгом и психикой на самом деле.

Вторая – это, как ни странно, скука на фоне полного материального благополучия. Подростки из обеспеченных семей, у которых есть буквально все, но нет ни одной цели, к которой действительно хочется стремиться. Когда все уже куплено, все разрешено, а внутренней мотивации к чему-либо не сформировано, – употребление становится способом создать хоть какое-то острое ощущение в жизни, где иначе царит полная пустота и апатия от избытка возможностей при отсутствии смысла.

Во всех случаях вещество было не причиной, а симптомом – способом справиться с чем-то глубоким, что не находило другого выхода.

– Насколько сильно на распространение наркотиков среди подростков влияет Telegram и другие соцсети? Как подростков вовлекают в употребление?

– Влияние абсолютное. Весь черный рынок сейчас цифровизирован. Telegram стал удобной витриной, где каналы маскируются под интернет-магазины или молодежные комьюнити. Вовлечение идет через романтизацию образа жизни, легкие деньги, – замануха в виде работы «курьером», которая быстро заканчивается тюрьмой, – и доступность контактов дилеров в два клика.

– Отличается ли рынок препаратов в странах СНГ?

– По сути, картина очень похожа во всех странах – те же соли, те же спайсы, тот же мефедрон, те же каналы распространения через мессенджеры и систему закладок. Разница в основном в том, насколько активно и эффективно с этим борются правоохранительные структуры конкретной страны – где-то доступность выше просто потому, что контроль слабее.

– Какие изменения в поведении подростка должны насторожить родителей? И какие признаки ошибочно принимают за употребление?

– Я всегда смотрю на совокупность признаков, а не на что-то одно изолированно: резкая смена круга общения, повышенная скрытность с телефоном, сбитый режим сна, необъяснимые перепады настроения, резкое падение успеваемости без видимой причины. При этом важно не путать это с обычной подростковой замкнутостью или гормональными качелями пубертата – это нормальная часть взросления и не повод для паники.

– Если родители заподозрили употребление, как правильно поговорить с подростком и чего точно не стоит делать?

– Категорически нельзя начинать разговор с обвинения или допроса – это захлопывает дверь мгновенно, и больше подросток с вами откровенным не будет. Вместо «я знаю, что ты употребляешь» – начните с «я вижу, что тебе сейчас тяжело». И ни в коем случае не устраивайте тайные обыски или слежку – когда это вскрывается, а оно вскрывается почти всегда, доверие разрушается сильнее, чем от факта употребления.

– Нужно ли обращаться к наркологу, если есть только подозрения? Как проходит первая консультация и что происходит дальше?

– Обращаться нужно даже при малейших подозрениях, не дожидаясь стопроцентного подтверждения – время в этом вопросе работает против вас. Первую консультацию я всегда провожу с родителем отдельно, без подростка – мне нужно собрать полную картину и понять стратегию, прежде чем вовлекать ребенка. Обращаться нужно обязательно!

– Многие боятся, что обращение к наркологу автоматически означает постановку на учет. Насколько обоснован этот страх?

– Этот страх сильно преувеличен, хотя почва под ним есть. Государственный наркологический учет действительно несет за собой ограничения. (В Казахстане: получение и сохранение водительского удостоверения – при медицинском освидетельствовании водителей; допуск к работе, связанной с источниками повышенной опасности, оружием, охраной, медициной, педагогикой, транспортом; получение разрешения на приобретение оружия; отдельные категории государственной службы, – Прим.ред.). Но сейчас существует огромный пласт анонимной помощи – частные центры и специалисты, которые работают конфиденциально. Главное – обращаться к профильным врачам, а не пускать все на самотек из-за страха испортить биографию. Живой человек важнее бюрократии.

– Какой случай из вашей практики лучше всего показывает, насколько быстро синтетические наркотики могут изменить жизнь молодого человека?

– Парень, 16 лет. Отличник, готовился к олимпиаде по информатике – серьезно занимался, был реально перспективным ребенком. Друзья предложили попробовать вещество «для настроения» перед подготовкой – мол, поможет мозгу лучше работать, все так делают, ничего страшного.

Через три часа его привезли к нам в клинику на скорой. Дикий параноидальный бред, галлюцинации, он не узнавал собственных родителей и пытался выпрыгнуть в окно – был абсолютно убежден, что его преследуют.

Мы сняли интоксикацию. Но его нейронные связи сгорели буквально за одну ночь. Сейчас это постоянный пациент психиатрических отделений, с диагнозом, клинически очень похожим на шизофрению. Из перспективного олимпиадника – он превратился в человека, который месяцами не может полноценно функционировать без поддерживающей терапии.

И самое страшное в этой истории – это была его первая проба в жизни. Не десятая, не пятая. Первая. Именно это я и пытаюсь донести до родителей – раньше был запас времени на то, чтобы среагировать. Сейчас его может не быть вообще.

– Если подросток уже употребляет и боится рассказать об этом родителям, что ему делать прямо сейчас?

– Искать анонимную помощь вне дома. Сейчас есть масса беспрепятственных онлайн-ресурсов, чатов поддержки, анонимных линий и сообществ. Те же группы для зависимых, где можно признаться в проблеме и получить инструкцию, что делать. Главное – понять, что в одиночку из этого биохимического капкана не вылезти. Страх перед родителями понятен, но молчание в этой ситуации равносильно самоубийству.

Телефон по вопросам зависимостей в Казахстане: +7 700 958 40 42.

Горячая линия Национального Антинаркотического Союза России: 8 800 600 77 72.

– Как помочь человеку, которому стало плохо при употреблении? Какие признаки говорят о том, что у человека передозировка или другие последствия от таких препаратов?

– Признаки передозировки или острого психоза – потеря сознания, судороги, пена изо рта, неадекватный пульс – слишком высокий, галлюцинации и полная невменяемость. Что делать: немедленно вызывать скорую помощь. Никаких «поспать – пройдет» или отпаивания кофе. При синтетической передозировке счет идет на минуты, и здесь нужна реанимационная бригада, а не домашние советы.