Кристина Рябова о Youth Sounding Board: «Молодежь может быть полноценным консультантом в принятии решений»

Youth Sounding Board – молодежный консультативный совет при делегации Европейского союза в Центральной Азии. Его участники обсуждают инициативы и предлагают идеи по вопросам молодежной политики. Редактор социальных медиа МИСК Кристина Рябова вошла в Совет и в интервью Youth.kz рассказала, как устроена работа борда, насколько молодежь может влиять на обсуждения и какие проблемы молодых людей в стране наиболее актуальны.

– Почему вы решили подать заявку в Youth Sounding Board?

– Для меня было важно участвовать в формате, где мнение молодежи действительно учитывается при разработке программ и решений. Часто существует негласный возрастной барьер: считается, что у молодых людей меньше опыта, поэтому их позицию воспринимают менее серьезно.

При этом именно решения, принимаемые сегодня, напрямую влияют на наше будущее. Youth Sounding Board – это возможность изменить эту логику и показать, что молодежь может быть не просто формальным участником, а полноценным консультантом в процессе принятия решений.

– Что для вас лично значит участие в этом формате?

– Я рассматриваю этот формат как возможность сделать программы более чувствительными к локальному контексту. Центральная Азия – регион со своей спецификой, и Казахстан в этом смысле тоже имеет уникальные особенности.

Участие местной молодежи в качестве консультативного органа помогает партнерам лучше понимать реальные потребности и ожидания молодых людей. В итоге это повышает эффективность проектов и инициатив, ведь существует хорошая практика: не думать за других, а спрашивать, что им нужно.

– Как проходит ваша работа внутри борда?

– Наш ключевой принцип – равенство участников. Все внутренние правила, структура управления и процессы принятия решений мы формировали совместно. Они зафиксированы на бумаге и подписаны всеми членами команды. Так что в этом плане мы отличаемся демократичностью.

Сейчас, например, проходит переизбрание управляющего комитета, потому что ротация руководства также была заложена в наши правила.

Основная часть работы связана с аналитикой и подготовкой рекомендаций. У нас проходят еженедельные созвоны, на которых мы анализируем исследования и стратегические документы, обсуждаем региональные вызовы. Параллельно мы рассматриваем реализацию совместных проектов с участниками бордов из других стран Центральной Азии.

– Что оказалось самым неожиданным после начала участия?

– Наверное, уровень открытости со стороны организаторов инициативы. Часто подобные форматы существуют скорее формально, но здесь есть реальная возможность влиять на процессы.

Например, недавно у нас состоялась встреча с послом Европейского союза в Казахстане, где мы обсуждали рекомендации, подготовленные нашим бордом. Возможность напрямую представлять такие идеи и обсуждать их – довольно редкий и ценный опыт.

– Насколько свободно вы можете выражать свою позицию?

– Внутри команды у нас нет ограничений – мы свободно обсуждаем любые темы. Это важная часть нашей работы.

Если говорить о публичных выступлениях, ограничения обычно связаны только с форматом мероприятий и временем. Поэтому мы стараемся поднимать те вопросы, которые считаем наиболее актуальными и где можем внести конкретные предложения.

– Чувствуете ли вы, что к мнению молодежи действительно прислушиваются?

– Я вижу позитивную динамику. Конечно, нельзя сказать, что молодежь всегда слышат, но количество людей и институтов, которые готовы воспринимать молодежную экспертизу всерьез, постепенно растет.

Возрастные барьеры постепенно размываются, и это, на мой взгляд, очень важное достижение.

– Что участие в YSB уже дало вам в профессиональном плане?

– Самое заметное – расширение профессиональной сети на уровне всего региона. Похожие борды созданы во всех странах Центральной Азии, и это позволило познакомиться с молодыми экспертами из разных сфер: экологии, гражданского общества, миграции и других направлений.

Мы регулярно делимся опытом и проводим peer-to-peer-тренинги. Например, в марте запланированы два таких тренинга, один из которых проведу лично я. Он посвящен подходу Human Rights Based Approach в разработке проектов, а также анализу стратегий и законодательных инициатив.

– Как ваш опыт работы в МИСК повлиял на участие в борде?

– Работа в МИСК повлияла на мою готовность к участию в борде. Этот опыт дал мне глубокое понимание актуальных проблем и вызовов, с которыми сталкивается молодежь.

Во время отбора это стало сильной стороной: я могла четко обозначить круг приоритетных вопросов и предложить конкретные идеи для их решения в рамках деятельности борда.

– Какую роль играет ваша экспертиза в борде?

– В целом для борда важна молодежная экспертиза в самых разных сферах – среди участников есть специалисты в области экологии, цифровизации, образования и других направлений.

Моя экспертиза, сформированная в МИСК, сосредоточена на пересечении молодежной повестки и прав человека. Это достаточно узкая, но важная область, которая дополняет общий состав борда и позволяет глубже рассматривать вопросы, связанные с участием и защитой прав молодежи.

– Как участие в борде повлияло на вашу работу в МИСК?

Борд для меня – это своего рода мост, через который я и мои коллеги можем доносить реальные потребности молодежи.

Этот опыт усилил ощущение, что молодежь сегодня – это уже не просто наблюдатели, а полноценные участники процессов принятия решений.

В свою очередь, это напрямую резонирует с миссией МИСК, которая всегда стремится создавать такие “мосты” между молодежью и институтами. Участие в борде стало для меня подтверждением того, что голос молодежи все больше признается на высоком уровне – и это, безусловно, мотивирует продолжать работу.

– Какие проблемы молодежи Казахстана вы считаете наиболее актуальными?

– Как мне кажется, одна из главных проблем – это неравенство возможностей между крупными городами и регионами. Оно проявляется в разных сферах: образовании, доступе к технологиям, возможностях для профессионального развития.

Еще одна системная проблема связана с рынком труда. Многие выпускники сталкиваются с ситуацией, когда от них требуют опыт работы, получить который без опыта очень сложно.

В результате молодые люди часто вынуждены выбирать между работой по специальности с низкой оплатой и более стабильным доходом в другой сфере. Так, например, потенциально хороший биолог становится кондитером, потому что без опыта его не взяли по специальности.

При этом я не считаю, что проблема заключается в низкой активности молодежи. Наоборот, она достаточно высокая. Основным барьером становятся структурные ограничения, которые затрудняют реализацию потенциала молодых людей.

– Насколько молодежь готова участвовать в подобных форматах?

– На мой взгляд, молодежь более чем готова. Сегодня у многих молодых людей уже есть экспертиза и профессиональный опыт.

Кроме того, молодежь чаще открыто говорит о проблемах и предлагает решения. Они могут быть не идеальными, но часто оказываются вполне практичными и реалистичными. Молодежь уже не верит в подход «всегда так делали» – она относится ко многим процессам критически.

– Что лично вас вдохновляет продолжать участие?

– Я верю, что системный диалог и сотрудничество, основанные на принципах прав человека, могут постепенно снижать уровень конфликтов и социальных напряжений.

Работая в Молодежной информационной службе Казахстана, я вижу, что такие подходы уже дают результаты на локальном уровне. Именно это и мотивирует продолжать работу дальше – на уровне региона, а возможно, и всего мира.

– Видите ли вы себя в будущем в сфере международного сотрудничества или политики?

– Да, я постепенно двигаюсь в этом направлении. Современная геополитическая ситуация показала слабости многих международных институтов, но это скорее сигнал о необходимости их переосмысления, а не отказа от них.

Мне кажется, что мое поколение более гибкое и готово искать новые формы сотрудничества и диалога. В этом я и вижу свою возможную роль в будущем.