Татьяна Чернобиль: «Наблюдение через дроны — это угроза конфиденциальности частной жизни»

В начале января-2026 в Алматы полиция начала использовать дроны для патрулирования улиц. Youth.kz взял эксклюзивный комментарий у правозащитницы Татьяны Чернобиль, которая прокомментировала нововведение правоохранителей.

– Для чего, на ваш взгляд, полиция хочет использовать беспилотники? Камер наружного наблюдения в городе недостаточно?

– Судя по официальным комментариям, полиция тем самым намеревается предупреждать нарушения как правил дорожного движения, так и общественного порядка. Но в условиях и без того «коврового» видеонаблюдения (термин не мой, кстати, это терминология МВД) дроны кажутся сомнительной или избыточной необходимостью. Но полиция утверждает, что, внедрив дроны, они обеспечат себе еще большую оперативность реагирования. Как говорится, если бы мы знали, повлияет ли это на оперативность реагирования и почему стационарных камер видеонаблюдения было недостаточно, мы бы это знали, но мы этого не знаем.

– Беспилотники летают на высоте. Как это вяжется с правом людей на приватность? Нет риска, что дроны будут заглядывать в окна? Как обществу проконтролировать этот момент?

– И сплошное видеонаблюдение, и дроны – безусловно угроза конфиденциальности частной жизни. Обосновывать такое вторжение в пределы частной жизни соображениями общественной безопасности, с одной стороны, как бы допустимо. С другой, однако, такая необходимость должна быть подтверждена и строго ситуативна. Как мы с вами понимаем, нарушения общественного порядка происходят не постоянно и не везде, возможно даже не каждый день. Отсюда, ограничение конфиденциальности частной жизни вообще всех на постоянной основе не может считаться допустимым. Мы не живем в условиях чрезвычайного положения или комендантского часа, которые могли бы обосновывать постоянную неизбирательную за всеми слежку.

Почему я говорю, что речь о нарушении конфиденциальности именно частной (не общественной) жизни, потому что и камеры и дроны оборудованы или связаны с централизованной системой распознавания лиц. Получается, что каждый и каждая из нас фактически лишаются тайны частной жизни, находясь в городском пространстве, за пределами своей квартиры. Нас всех в целях профилактики могут таким образом рассматривать (причем буквально) в качестве потенциальных нарушителей. Справедливо ли это? Не думаю.

Профилактика преступности должна иметь свои пределы и ограничения. Точно так же, как любое лицо считается невиновным, пока его или ее виновность не будет доказана судом, любое лицо не может быть объектом профилактики правонарушений или лицом склонным или потенциально склонным к их совершению.

Использование видеомониторинга, стационарного или мобильного, сейчас не подлежит никакому общественному контролю. Вывески на дорогах или системы GPS-информеров могут оповещать нас (как правило, водителей) о камерах видеонаблюдения, но в основном речь о стационарных камерах. Будем ли мы знать о маршрутах перемещения дронов? Будет ли и как ограничено их перемещение? Сможем ли мы распознавать, фиксировать и обжаловать перемещение полицейских дронов? На все эти вопросы хотелось бы получить ответы, вместо убеждений нас в необходимости их использования для нашей же безопасности.

– Эти меры действительно нужны? В Алматы есть проблема с преступностью и идентификацией преступников?

– Про идентификацию преступников – интересно. До недавнего, как помните, те же отпечатки пальцев (биометрику) у человека могли взять только в полиции и только в случае обоснованного подозрения в совершении какого-то преступления. Эти данные хранились строго в структурах органов внутренних дел и доступа к ним другие структуры преимущественно были лишены. Сейчас же биометрические данные собирает даже бизнес. Сверяют их с базой, хранящейся, как хотелось бы верить, в надежных руках государства. Но, как показывает практика, персональные данные не раз благополучно утекали и в том числе из причастных государству хранилищ. То есть опасения насчет сохранности наших биометрических персональных данных вполне обоснованы.

Сейчас с базами наших биометрических данных в не совсем надежных руках государства; системами автоматического и часто неизбирательного распознавания лиц или другой идентификации; в отсутствие какого-либо общественного контроля за всем этим, человек становится чрезвычайно уязвимым к возможным злоупотреблениям или превышениям полномочий со стороны представителей власти. Что делать? Добиваться подотчетности и подконтрольности.