Как работают моральные паники?
Алина МорозКогда в общественных дискуссиях звучат слова о «защите детей», «сохранении традиций» или «угрозе общественным ценностям», спор зачастую выходит далеко за пределы конкретной темы. За такими формулировками может стоять явление, которое социологи называют моральной паникой. Вместе с социологом, руководителем Центра стратегических исследований «Алаш» Әлімгереем Жанұзаком разбираемся, что это такое, как возникает моральная паника и почему ее последствия могут затрагивать все общество.
Что такое моральная паника?
На первый взгляд слово «паника» ассоциируется с состоянием отдельного человека — страхом, тревогой и потерей контроля. Однако моральная паника устроена иначе. Она возникает не в сознании одного человека, а на уровне общества в целом.
Понятие моральной паники получило развитие в социологии во второй половине XX века. Одним из наиболее известных исследователей этого феномена считается социолог Стэнли Коэн. В то же время для понимания механизмов моральной паники современные исследователи нередко обращаются к теории социального конструирования реальности Питера Бергера и Томаса Лукмана, которые рассматривали многие общественные явления как социальные конструкции — то есть явления, существующие благодаря коллективным представлениям людей.
По словам Әлімгерея Жанұзака, моральная паника отличается от обычного страха или тревоги отдельного человека. Она формируется на уровне всего общества и становится частью коллективного восприятия реальности.
«Моральная паника рождается не в голове отдельного человека, а в обществе в целом. Я определяю ее как социальный конструкт. Такой же, как государство, деньги или семья. Вдумайтесь. Деньги — это просто бумага. Государство — это здания и люди в форме. Сами по себе они ничего не значат. Но общество наделило их смыслом, и теперь люди за них умирают. Моральная паника работает точно так же. Ее нет в природе, но она становится абсолютно реальной, как только общество начинает в нее верить», — отметил эксперт.
Однако возникает вопрос: почему люди начинают воспринимать подобные конструкции как объективную реальность?
По мнению эксперта, моральные паники нельзя объяснить исключительно политическими манипуляциями или работой медиа. Их корни лежат гораздо глубже — в самой потребности человека находить смысл и порядок в окружающем мире.
«Человек не может жить в ощущении хаоса и бессмысленности. Ему нужна картина мира, в которой все на своем месте. И пока эта картина цела, он спокоен. Но стоит ей пошатнуться, и он готов защищать ее любой ценой», — объяснил Жанұзақ.
Именно поэтому моральная паника возникает не только тогда, когда появляется реальная опасность, но и тогда, когда люди начинают ощущать угрозу привычному укладу жизни.
«Моральная паника и есть эта защита. Не патология, не исключение, а нормальная реакция общества, которое чувствует угрозу своему смыслу существования», — отметил эксперт.
Как формируется образ опасности?
Социолог объясняет, что моральная паника обычно развивается по схожему сценарию. Сначала появляется группа людей или явление, которое начинают связывать с коллективными страхами и тревогами.
При этом представители общества чаще не создают тревогу с нуля, а используют уже существующие опасения общества.
«Они находят этот страх уже готовым, уже живым и направляют туда, куда им выгодно. Берут общую тревогу — экономическую нестабильность, страх за будущее детей, ощущение, что все меняется не в ту сторону, — и направляют ее на конкретную цель. Появляются знакомые формулировки: "молодежь в опасности", "наши традиции разрушаются", "это все иностранное влияние"», — считает Жанұзақ.
В качестве примера социолог приводит Казахстан начала 2000-х годов. По его словам, тогда все чаще появлялись обобщения, связанные с внешним видом и образом жизни молодых людей. Речь шла о тех, кто отпускал бороду, носил определенную одежду или посещал неофициальные религиозные собрания. Как отмечает эксперт, их начали обозначать общим ярлыком — «радикалы», при этом сам этот ярлык нередко подменял собой реальную оценку поведения.
«Потом ярлык становится фактом. Медиа повторяют одно и то же, эксперты это подтверждают, государство пишет отчеты и принимает законы. Постепенно возникает ощущение: "Ну это же все знают"», — рассказал эксперт.
Почему аргумент про детей работает почти безотказно
Одним из самых сильных элементов моральной паники является апелляция к детям. По словам социолога, дети воспринимаются обществом не только как отдельные личности, но и как символ его будущего.
«Дети — это не просто маленькие люди. В глубоком смысле они носители будущего общества. Через них передаются язык, ценности и картина мира. Угроза детям поэтому никогда не воспринимается как угроза конкретному ребенку. Она воспринимается как угроза самому обществу, его способности передавать смысл из поколения в поколение», — объяснил Жанұзақ.
Почему традиции оказываются в центре общественных страхов
Не менее сильным инструментом моральной паники становятся разговоры о защите традиций и привычного уклада жизни. Как отмечает социолог, традиция выполняет важную психологическую функцию — помогает людям воспринимать существующий порядок вещей как естественный и правильный.
«Когда говорят, что традиции в опасности, кажется, что речь идет о прошлом. Но на самом деле речь идет о настоящем. Традиция нужна для того, чтобы нынешний порядок вещей казался единственно возможным и правильным», — считает он.
Поэтому объектом общественного беспокойства нередко становятся люди, которые просто живут иначе.
«Такой человек опасен не своими действиями, а самим фактом своего существования. Он показывает обществу, что его порядок не единственный возможный», — отметил эксперт.
От страха к ограничениям
По словам Жанұзака, моральная паника становится особенно заметной тогда, когда общественный страх начинает влиять на законы, институты и повседневную жизнь.
«Паника переформулирует ограничение прав как защиту. Уже не "мы ограничиваем права этих людей", а "мы защищаем наших детей от этих людей"», — объяснил он.
В результате ограничения начинают восприниматься как необходимая мера безопасности, а не как вмешательство в права отдельных людей или групп.
Даже если общественная тревога со временем ослабевает, ее последствия могут сохраняться годами.
«Моральная паника никогда не исчезает бесследно. Волна страха спадает, но общество, которое остается после нее, уже другое», — подчеркнул социолог.
Среди таких последствий эксперт называет самоцензуру, снижение доверия между людьми и сохранение механизмов контроля, введенных в период общественной тревоги.
«После каждой паники в обществе появляются слова-ловушки. Произнес их в защиту "опасной" группы — и уже сам под подозрением. Так формируется самоцензура», — считает он.
Кроме того, по словам Жанұзака, сохраняется и институциональный эффект.
«Законы, принятые в момент паники, остаются в силе после нее. Общество живет по правилам страха, который уже никто не помнит», — отметил эксперт.
По словам социолога, моральные паники опасны не только всплеском общественного страха, но и тем, что способны менять отношение общества к целым группам людей. Когда человек или группа начинают восприниматься не как носители прав и свобод, а как символ угрозы, ограничения в их отношении становятся социально приемлемыми и даже воспринимаются как необходимая мера защиты.
«Субъект с правами исчезает. Остается только образ угрозы. А с угрозой не разговаривают — с ней борются. По Бергеру и Лукману это называется символической аннигиляцией. Человек перестает быть человеком и становится знаком опасности. И это единственное условие, при котором любая дискриминация становится морально возможной», — заключил эксперт.
