Еркин Иргалиев: «Кризисы в Казахстане происходят каждые пять лет»

Книга «Генератор казахских катастроф: Образ будущего 2046» предлагает читателю противоречивую и неоднозначную идею: каждые пять лет Казахстан встречается с новым испытанием. Youth.kz поговорил с автором работы Еркином Иргалиевым, который уверен, что его аргументы можно назвать научными.

Еркин Иргалиев – политконсультант и эксперт Казахского исторического общества, на заре независимости Казахстана занимался научной работой, а позже перешел административную должность в Западно-Казахстанской области. Теперь эксперт занимается визионерством и пытается объяснить скептикам, почему его прогнозы верны.

− О чем ваша книга? Что вы предсказываете на ближайшие 2-3 года в стране?

− Книга состоит из двух частей: первая из них посвящена «генератору казахских катастроф», вторая − «образу будущему-2046». И, соответственно, название первой главы стало наименованием книги, в второй – подзаголовком.

Почему именно так? Во-первых, маркетинговый прием «кликбейта» никто не отменял: особенно сейчас, в пору «инфоцунами» и перегруженности потребительского внимания. Во-вторых, как говорят казахи: «Жаман айтпай, жақсы болмайды» (Замалчивание зла не приводит к появлению добра, скорее наоборот). И в-третьих, налицо элемент «культурной провокации»: как тест на проверку крепкости духа.

А если серьезно, соавторы исходили из известных правил: «Предупрежден − значит вооружен» и «Если с неизбежным невозможно бороться, то его следует возглавить». Потому что наряду с восприятием «кризиса как рисков/угроз» есть и понимание «кризиса как возможности». Как раз в книге приведен позитивный пример общественно-политического кризиса 1996 года, которого не только получилось избежать, но и использовать его энергию для реализации известной Стратегии «Казахстан-2030» (пусть криво-косо исполнены ее семь направлений, но позитивный импульс «имел место быть», заметим справедливости ради, наряду с обоснованной критикой).

− Насколько карта научна? Лежит за этим какой-то научный метод?

− Прогнозы по образу будущего основаны на новейших достижениях стратегического менеджмента, футурологии, а также теориях Льюиса Мамфорда о «мегамашине», Кевина Келли и Мануэля де Ланда про «роевую экономику/формацию», Крэйга Рейнольдсона про «роевый интеллект», Лесли Лэмфорта, Роберта Шостака и Маршалла Пиза о «задаче византийских генералов» и т.д.

Теперь непосредственно о «генераторе казахских катастроф». Он выстроен на двух научных подходах: циклическом и фрактальном. Наиболее хорошо известен первый из них: на сегодня ученые разработали 1380 типов циклического подхода в самых разных сферах жизни. В книге приведено достаточно примеров из них.

Упомяну здесь ряд хрестоматийных циклов из сферы экономики (как наиболее близкой к повседневной жизни и легко проверяемой на предмет точности прогнозов):

• пять прошлых «больших циклов Кондратьева» (по 45-60 лет) и нынешний шестой (2018-2060 годы), где каждый цикл имеет структуру из двух волн и четырех фаз;
• циклы шести технологических укладов;
• три эволюционных цикла международной системы;
• два системных цикла накопления капитала по Джованни Ариги («британский» и «американский» циклы);
• четыре цикла промышленных революций по Клаус Швабу.

Есть также и «сырьевой суперцикл», как еще одно понятие экономической науки, представляющий особый практический интерес для нас, как обитателей oil state-нефтяного государства.

Его длительность составляет 30 лет: 10 лет происходит рост и 20 лет – падение, вперемешку со стагнацией. Для нас это: «жирное десятилетие» нулевых и два «плато уныния»: от трагедии Жанаозена 2011 года до Қанды Қаңтара 2022 года, и нынешнее ожидание конца «нефтяного рая» в 2031 году.

Также в книге вы найдете множество примеров про циклы и в других сферах: социальной, геополитике, биологии и др.

Для локализации и конкретизации общественной политики Казахстана мы творчески применили такой хорошо известный циклический метод, как степной мушель.

Расширив его понимание от обычного, простого мушел (в 12 лет) до еще трех других его типов: толық мүшел в 60 лет и үлкен мүшел в 180 лет (согласно высказываниям культуролога Таласбека Асемкулова и публикациям профессора Асии Ибадуллаевны Мухамбетовой), а также нашей новации – мегамушел в 900 лет (т.е.,«пространственно-временной континуум» Степи, про который я поясню далее в ходе нашего разговора).

Как раз на обложке книге расположен самый крайний полный мушел в 60 лет, как самый актуальный для нас.

Для удобства восприятия мы визуализировали его в виде часового циферблата: всего в макромушеле их три штуки (1866-2025 годы, 1926-1985 годы и 1986-2045 годы). Как видим, все начальные годы были знаменательными для нашей политической истории.

Например, на стартовой позиции на 1-й час расположен 1986-й год (трагедия Желтоқсан); на всех остальных часовых рисках оказались другие общественно-политические кризисы: развал СССР 1991 года, конституционный кризис 1995 года, демарш младотюрков 2001 года, разгон самостройщиков в Шаныраке 2006 года, расстрел бастующих нефтяников Жаңаөзен в 2011 году, земельные митинги в 2016 году, Қаңды Қаңтар в 2022 году

Как видим, все они стабильно случались через каждые 5 лет: последний кризис стал восьмым по счету. Что не может не обращать внимание: «раз − случайность, два – тенденция, три – закономерность». И если системно исходить из циклической логики: впереди – еще четыре кризиса, ближайший – в 2026 году, остальные – в 2031, 2036 и 2041 годах.

Теперь о фрактальном подходе, тоже взятого из современного научного арсенала. И если цикличность позволяет прогнозировать календарные даты следующих кризисов, то фракталы (от латинского fractus − дробленый, сломанный, разбитый) в силу своей природы (самоподобия, дробности, повторяемости) раскрывают будущий характер предстоящих кризисов.

Как видим из карты-циферблата с их четырьмя треугольниками, каждый кризис имеет двух своих аналогов. Так, кризисный 2026 год будет похож на 1986 и 2006 годы: протесты по смене верховной власти наверху (Желтоқсан 2.0) и проблемные переделы земельной собственности на локальных территориях внизу (новые Шаныраки).

Поэтому в заключении остается только добавить старую истину от французского писателя XIX века Альфонса Карра: «Чем больше все меняется, тем больше все остается по-старому».

Она означает, что поверхностные, быстрые перемены (новые технологии, мода, правительство) часто скрывают фундаментальную неизменность человеческой природы, структуры общества или глубинных процессов.

− Какой принцип или метод стоит за вашими прогнозами?

− Сразу скажу, что наша прогностика основана полностью на научной базе.

Это сегодня одна из самых востребованных профессий − визионер (visionary, с английского − «видящий»). Это люди, способные видеть картину мира целиком, особенно, когда дело касается «картины будущего».

Понятно, что такое неординарное «зрение» существовало издавна, еще с древних шаманов, прорицателей, оракулов, религиозных мистиков. Но впоследствии богатая школа визионеров пополнилась философами, учеными, изобретателями, и, особенно сегодня, предпринимателями-инноваторами. Именно вторую плеяду можно назвать «светскими пророками». Поэтому свою книгу мы начали с краткой истории и теории визионерства, как наш вклад в культпросвещение социума.

Почему именно мы взялись за тему визионерства в целом, образа будущего страны в частности?

Просто так вышло, что наша предыдущая профессия политконсультанта в силу своей природы оказалась весьма близка к сфере визионерства. В чем мы убедились, изучая методологию Илона Маска, виднейшего и образцового на сегодня visionary.

Так, Илон Эрролович в своих интервью признается, что всегда руководствовался двумя важнейшими принципами:

1) постоянно задаваться вопросами: «Почему? Зачем?»;

2) везде и всюду выявлять для последующей работы базовые элементы, элементарные начала.

Для наглядности в начале книги мы привели один характерный пример из его бизнеса. Когда он, ради своей миссионерской идеи «полета на Марс», еще в начале 90-х годов безуспешно пытался купить бесхозные ракеты, пользуясь тогдашним хаосом в постсоветской России. И в конце последней поездки в Москву, опять не сойдясь в цене с генералами от космоса, он в состоянии отчаяния стал искать ответы на следующие «вопросы по существу»:

• из каких основных элементов состоит космическая ракета, как таковая?
• каково соотношение стоимости этих базовых материалов от общих расходов на строительство и запуск ракет?
• почему бы самому не заняться производством этих самых базовых элементов?

В итоге таких рассуждений обнаружилось, что стоимость ракетного металла и топлива составляет всего лишь 3 % от общей сметы. Так и зародилась 30 лет назад супер успешная ныне космическая империя «SpaceX».

Так вот, глядя на все это «масковое», у нас сразу возникла ассоциация со своей наработанной уже практикой на выборах:

• мы ведь тоже строим кампании исходя из ответов на вопросы: начиная с выявления истинных целей клиента-кандидата (победа до упора, техническое участие для подстраховки или «отнятия голосов», банальная раскрутка на будущее) и запросов потребителей;
• любая выборная кампания состоит из двух базовых элементов: а) местных элит, б) электората. Поэтому вся стратегия продвижения товара/клиента состоит из двух главных задач: 1) показать элитам, что «кандидат не чужой вашим интересам», 2) внушить электорату ту мысль, что «кандидат свой человек».

И благодаря пониманию всего этого, написание своей визионерской книги стало чисто техническим процессом:

• что такое будущее? это временная материя?
• из каких базовых элементов состоит понимание времени в казахской традиционной культуре?
• как соотнести эти «БазЭл» с современной наукой и практикой?
• каково соотношение образа будущего, как сырья с последующей расшифровкой в виде «vision»-видения и «vision»-визии?
• из каких базовых элементов состоит «vision»-визия, как стратегический инструмент?
• возможно ли (и как именно) написать план действий по реализации авторского «образа будущего» на следующие 20 лет (аналогично известной Стратегии «Казахстан-2030»)?
• как составить краткую проектную заявку на разработку «дорожной карты»: «Жерұйық Қазақ елі-2046»?

− Как к вам пришла идея сделать эту работу?

− На самом деле этой идее уже более 30 лет, когда меня пригласил профессор Абылхожин Жулдузбек Бекмухамедович стать у него соискателем ученой степени кандидата исторических наук при КазНУ им. Аль-Фараби.

Дело было в начале 1993 года, тогда я был преподавателем на истфаке Уральского пединститута им. Пушкина. С мэтром Жулдузбеком-аға познакомился на одной из научно-практических конференций. И он же попросил своего друга Масанова Нурбулата Эдигеевича (который тогда находился в жестокой оппозиции с академическим сообществом из-за своих политических взглядов) придумать название диссертации. Которое в итоге было официально закреплено на университетской кафедре средневековой истории. Поэтому у тогдашней темы было два «крестных отца»-крутых ученых: официальный научный руководитель – доктор исторических наук Жулдузбек Бекмухамедович Абылхожин и неофициальный «доктор» Нурболат Эдигеевич Масанов.

А тема тогдашней заявки на диссертацию звучала по тем временам весьма новаторски: «Казахстан в пространственно-временном континууме Евразии». (Здесь надо сразу оговорить, что идею своего «Евразийского союза» Назарбаев предложил год спустя, в марте 1994 года).

Конечно, жаль, что научная моя карьера в те бурные 90-годы так и не задалась: более актуальным стало элементарное выживание, особенно в дальних от Алматы провинциях.

Мне предложили перейти на госслужбу: политаналитиком и спичрайтером в аппарат акима Западно-Казахстанской области, где, конечно, стало не до научных изысканий. Но я и там, и в ректорате ЗКГУ, и впоследствии на вольных хлебах электорального консультанта (в 90-х и нулевых годах в приграничном, русскоязычном Уральске была острая конкурентная борьба на выборах), продолжал изучать прикладную теорию и истории, и современности, и будущего. Тем более после выхода на трудовую пенсию в 2023 году мне стала особо интересна тематика научно обоснованных прогнозов на завтрашний день.

Так и сформулировалась окончательная идея нынешней книги «Генератор казахских катастроф (Образ будущего-2046)», написанный в соавторстве со своим давним коллегой-политконсультантом Ермеком Талгатовичем Уразовым.

− Почему вы считаете, что этот проект нужен и актуален для Казахстана?

− Слишком серьезные темы подняты в нашей книге, и раскрываются они в очевидно нестандартном ключе.

Почему так считаю? Это единственный выход для нашего достаточно образованного общества (особенно его молодежного сегмента в городах), которому просто нужно обновить свой ментальный инструментарий (по-простому говоря: «разобраться в понятиях»). Именно в наших головах таится главная «засада», которая подводит наш социум в периоды общественно-политических кризисов: это как пытаться чинить электронику с помощью кувалды, лома и какой-то матери.

Поэтому у нашей книги главная целевая аудитория – это молодые образованные люди, которым выпало активно прожить в те самые ближайшие 20 лет, которые контурно нами очерчены.

Отсюда следует второй момент: наша периодизация кризисов и их прогностика − это только вводная часть к главной цели книги: расшифровке «образа будущего», который неслучайно является квинтэссенцией, сутью национальной идеи.

Ведь именно поиск будущего может сегодня стать единственным консолидирующим началом в нынешнем разрозненном донельзя социуме: принцип «разделяй и властвуй!» выгоден лишь власть имущим, застарелые комплексы прошлого и квази-рыночная клановая реальность сегодняшнего дня тоже не прибавляют оптимизма.

Другое дело, что возможность разглядеть эти «тени, отбрасываемые грядущим» требует пожертвовать чем-то: а, именно, стереотипами, догмами, шаблонами, клише... Понятно, что молодому поколению это более по силам, чем нам, «олдскулам».

− Не опасаетесь ли вы, что можете дезинформировать людей или нагнать панику? Не боитесь ли негативной реакции со стороны государства на вашу работу?

− Я понимаю, что эти ваши вопросы навеяны названием книги и ее обложкой. Несмотря на определенный скепсис и предубеждение, уже заложенные там, самое их наличие уже можно считать «маркетинговым успехом», который на 50 % состоит из необычного названия и оригинальной обложки.

Чтобы полнее соответствовать остроте ваших вопросов, начну с последнего из них. Исходя из своего жизненного опыта в возрасте 60+, единственно, чего я опасаюсь со стороны госорганов, то это плагиата своих идей из книги. Как говорится, знаем – плавали. В книге приведены некоторые подобные эпизоды из моей прежней практики.

Например, ровно 30 лет назад, в «Юридической газете» №12 (64) от 4 марта 1996 года, была опубликована моя статья «Казахи-завтра: поиск оптимальных маршрутов в будущее». Где в одном из тезисов была высказана гипотеза про Жеті ата, как “степном биокомпьютере”.

А через три года, в книге некоего Нурсултана Назарбаева «В потоке истории» (1999 год) я вдруг обнаруживаю знакомый термин, но почему-то без ссылки на его автора. Обидно мне было? Не без этого, оставалось только утешиться, что благодаря чужим огромным тиражам, моя концепция нашла своего читателя: на бесчисленных вузовских лекциях, школьных уроках, пропагандистских публикациях, передачах и стендах.

Второй пример: в 2017 году, в самом начале пропагандистской кампании «Рухани Жаңғыру» при уличной встрече мой бывший преподаватель дружески подколол: «А ведь твою «культуру-кентавра» там наверху перекрутили во «всадническую культуру»?». Оказывается, и в самом деле, там в основу легла моя старая концепция из статьи «Новые казахи: модернизация этноса» (1995 год), которую я опубликовал тогда в газете «Новое поколение» (полный вариант) и журнале «Мысль» (в сокращении).

Пример третий, самый свежий. Наша книга вышла из печати 14 декабря прошлого года, а уже в начале февраля-2026 председатель Агентства по стратегическому планированию и реформам РК Асет Иргалиев назначен также и советником президента. Судя по всему, наверху захотели повторить визионерский алгоритм 1996 года, прочитав подробное описание его в первой главе книги.

Кстати, такое игнорирование авторских прав является обычной практикой не только со стороны госорганов. Так, сейчас все пользуются уже привычным термином «агашкизм», который был введен нами в публичный оборот в 2013 году в цикле публикаций «Агашкизм как идеология внутреннего колониализма своего народа». И только избранные единицы указывают авторство.

− На чем основывается ваша уверенность в том, что ваши прогнозы верны?

− Хороший вопрос, хотя и не без негативного подтекста. Да, и в самом деле, искусство визионерства требует не только методологической базы, но и простой уверенности (как «веры в себя» и «доверия к арсеналу»). Про методы, инструментарий я отвечу к следующему вопросу, а пока немного про интуицию, как неотъемлемому качеству визионера.

Как раз в книге я привел показательный эпизод из своей молодости в бытность политэкспертом в облакимате.

Когда накануне президентских выборов 1999 года аким Западно-Казахстанской области срочно созвал в свой кабинет отдел внутренней политики (тогда всего семь человек, заодно курировавших всю социалку региона).

И сразу задал прямой вопрос: как успешно провести выборы в протестном облцентре: с хроническими задержками зарплат и пенсий? Тем более когда левая оппозиция контролирует наблюдательством все городские избиручастки. И посетовал заодно, что мы не в соседнем Атырау, где полегче с деньгами.

Не дождавшись ни от кого внятного ответа, аким полушутя предлагает пойти по японскому пути – начать с самого младшего по возрасту: «Еркін, слушаем тебя?». Ну я от отчаяния и ляпнул первое пришедшее на ум: «Нужна стратегия!»

Хозяин кабинета оживился и потребовал конкретики. Тогда мне вынужденно пришлось аргументировать: «Терять нам нечего, поэтому предлагаю рискнуть, и работать по собственному разумению, игнорируя все то, что прислали из центра. Так, нужно отказаться от всяческих «звездных поездов», салютов в день голосования и прочей мишуры, которая будет раздражать население. А работать с людьми напрямую, только над тем, что даст нам голоса».

Аким резонно возразил: «Но ведь присланный план тоже умные люди писали? И ведь придется нам отчитываться по нему?»

«Тогда предлагаю весь этот дутый план скинуть на недавно созданное управление общественного согласия: пусть они и занимаются пустой шумихой: встречают приезжих «звезд», развешивают присланные баннеры и отписываются наверх красивыми отчетами. А все остальные госорганы направим «в поле, под танки», на прямые встречи с избирателями».

После моего спича аким – бывший строитель – надолго задумался, потом задал мне один-единственный вопрос: «Ну хорошо, но ты отвечаешь за свои слова?».

Я молодой-зеленый от неожиданности опешил, в растерянной голове было только: «Кто я такой, чтобы брать на себя ответственность за весь Уральск и область тоже?». В итоге я отмолчался, пауза затянулась и аким понимающе улыбнувшись, закрыл совещание.

В итоге последующие события совершались так: моя стратегия была принята к исполнению; «инициатива наказала инициатора» в виде задания мне самому расписать все план-графики; наш регион получил больше голосов в поддержку, чем в Атырау; струсивший в пиковый момент автор стратегии не получил никаких «плюшек». В общем, после того урока я научился «отвечать» за свои идеи.