Казахстанский философ Валихан Тулешов заявил о том, что мир множественный
Дәулет СаханПочему современный мир всё сложнее описывать через привычные философские термины? Философ Валихан Тулешов предлагает искать ответ в его авторской концепции текстурализма – философии множественного мира, которая рассматривает современную реальность как совокупность взаимодействующих, но не сводимых друг к другу «текстур». Мыслитель дал эксклюзивное интервью Youth.kz, где рассказал о том, как он пришёл к этой концепции и почему эта философия может быть особенно важна для осмысления Казахстана.
Кто он?
Валихан Утебалыулы Тулешов – казахстанский философ, кандидат философских наук, исследователь в области политической философии, международных отношений, культурной антропологии и общественного развития. Окончил философское отделение Казахского государственного университета, где впоследствии занимался научной и преподавательской деятельностью. В разные годы работал в сфере исследований международных отношений и общественного развития, в том числе руководил Центром международных исследований Института мировой экономики и политики. Тулешов является автором более 150 научных публикаций и нескольких философских и общественно-политических работ.
На сегодняшний день, он – эксперт-консультант Группы по санкционным докладам Центра глобальных гражданских и политических стратегий в Вашингтоне. Автор книги «Текстурализм: Философия после конца Глобальности», в которой предлагает одноимённую новую философскую концепцию.
– Вы много лет занимались политической философией, международными отношениями, вопросами развития. В какой момент эти исследования переросли в текстурализм?
– Это произошло в 2025 году. Я долго размышлял над тем, как локальные культуры взаимодействуют, что из себя они представляют. И понял, что они развиваются не внутри себя, не сами по себе, а во взаимодействии с другими культурами.
То есть, когда мы видим взаимодействие, то мы начинаем понимать, что это взаимодействие изменяет природу взаимодействующих этих культур. И вот тогда у меня возникла мысль о том, что происходит такая текстуризация, связывание, образование новых нитей, образование новых связей, новых отношений.
И появилось слово текстура. Возьмём пример с ковром. Когда нити переплетаются, получается определенный узор. И вот если из этого ковра какую-то нить убрать, то этот узор нарушается. Название возникает именно из этого понимания.
Мы видим, что текстура складывается из того, в какие условия, какие отношения, какие взаимодействия влияют на него. И в политической философии то же самое. Я занимался рассмотрением модернизации азиатских обществ в своей первой книге «Азиатский путь. История 21 века» и увидел, что модернизация, которая началась в Азии, в разных странах не похожа друг на друга. То есть, тренд модернизации, который взят из Запада, заимствован разными странами с изменениями по-разному.
Модернизация, которая в Казахстане происходит, она не похожа на модернизацию ни в Китае, ни в Корее, ни в Японии, ни в Сингапуре. Простой перенос такого западного тренда, западной культурной традиции на восток и в какие-то восточные страны всегда несет особую специфику.
– Если объяснить текстурализм человеку, который никогда не изучал философию, то в чем заключается его главная идея?
– Очень сложно объяснить одним словом, потому что, как я уже говорил, этот принцип взаимодействия, который является ключевым в понимании того, как формируются текстуры. Его надо рассматривать в разных аспектах. Прежде всего, я хочу сказать, что это основной принцип или новая онтология, которая выходит далеко за рамки предшествующих представлений о развитии.
Раньше считалось, что развитие – это результат борьбы противоречий, это чисто модернистский взгляд на вещи. Потом постмодерн сказал, что противоречия бывают разные, они приводят к разным результатам, и постмодерн обнаружил множество различий. Но сейчас мы видим, что эти различия могут взаимодействовать друг с другом.
То есть существует некая переводимость западных трендов на восточные тренды и обратно. Эта переводимость не всегда несет общий смысл, она всегда наполнена своим новым содержанием. К примеру, если мы в русском языке имеем слово «лошадь», «конь», то у казахов, например, 40 слов, которые обозначают лошадей в разных стадиях и в разных условиях их развития. Переводимость не всегда несет общий смысл, но всегда наполняется разными элементами. Это очень важно понять.
– А можно ли рассматривать Казахстан как пример множественной текстуры?
– Конечно. Мы как раз находимся в осевой точке Евразийского континента. Казахстан находится в точке золотого сечения Евразии. Это такая физическая конструкция, где находится равновесие Евразийского континента. Поэтому Казахстан является центром пересечения множества путей.
Раньше это был Шелковый путь. Сейчас это гораздо больше, чем просто Шелковый путь. Это Север-Юг, Запад-Восток, Северо-Запад, Юго-Восток и так далее. Очень много путей формируется. То есть, мы фактически являемся осью в колесе. Колесо не может крутиться без оси, без центрального этого звена.
Множественная характеристика, которая была привнесена в политику Назарбаевым – это многовекторность. Она привела к тому, что в 2014 году был образован Евразийский экономический союз в виде таможенного союза и одновременно провозглашена программа Шелкового пути «Один пояс – один путь» господином Си Цзиньпином, председателем КНР. То есть мы сразу два направления открыли в 2014 году. И до этого были заключенные соглашения с Европейским союзом, с Соединёнными Штатами, с другими странами.
И сейчас являемся структурной, изостатической опорой для всей Центральной Азии. Все страны Центральной Азии стали осуществлять тот же принцип многовекторности. То есть этот принцип многовекторности превратился из чисто дипломатического правового принципа в цивилизационный принцип, потому что вся Центральная Азия, весь Тюркский мир стал следовать этому принципу.
И очень важно сказать, что ни одна страна Тюркского мира сегодня не претендует быть главной в Тюркском мире. Все являются равными и все осуществляют свои отношения, связи, союзы на добровольной основе. Нет такого единого стандарта, как это было на Западе, потому что время единых стандартов давно прошло.
А цивилизация образуется не под давлением какой-то одной страны. Цивилизация образуется как добровольный союз разных стран, разных народов под одними и теми же условиями: историческими, культурными, цивилизационными. Поэтому Казахстан является вот таким изостатическим узлом.
И очень важно, что мы не просто коридор между Севером и Югом, между Западом и Востоком и другими направлениями. Мы собираем, вбираем все в себе. Потому что, чтобы осуществлять торговлю между Западом и Востоком, мы должны очень хорошо понимать, что такое Запад и что такое Восток. Чем торгует Запад, чем торгует Восток. Что мы можем иметь здесь с Запада и что мы можем здесь иметь с Востока, для того, чтобы Казахстан развивался более универсально. Поэтому вот эта позиция изостатического узла является самой универсальной позицией.
И на сегодня, это моя гипотеза, но я имею очень много доказательств того, что наша стратегия, она должна стать такой общепризнанной стратегией не только для стран Тюркского мира, но и для стран неприсоединения, то есть, для всех других стран. Вот эти гегемонистские ранешние гегемоны в виде великих держав, они тоже должны переходить на эту стратегию.
Потому что иначе это будет все заканчиваться жесткой борьбой противоположностей, жесткими войнами, которые мы сейчас до сих пор наблюдаем. И это может кончиться очень плачевно.
– Вы раньше писали о необходимости для Казахстана осознавать собственную философскую субъектность. Что изменилось в вашем понимании этой субъектности за последние 10 лет?
– Понимаете, чтобы философская субъектность появилась, надо дать возможность людям, гражданскому обществу свободно размышлять. И эта возможность появилась, несмотря ни на что. Казахстан очень динамично развивается, и гражданское общество тоже очень сильно развивается.
Мы видим, что нет сегодня как раньше этих оголтелых критиков, уже нет такой жесткой оппозиционной линии. Мы видим, что очень многие бывшие оппозиционеры, они начали понимать единство судьбы нашего народа. И то, что этот путь либеральной демократии, который в экономике существует, централизованной власти и многовекторности международной политики, этот путь приводит к очень хорошим результатам, когда наше общество становится способным воспринимать как западные глубокие философские идеи, так и восточные глубинные философские идеи.
Наше общество очень быстро растет. Но вместе с тем, конечно, надо давать оценку тому, как мы это все понимаем. Поэтому моя философия текстурализма, она как раз основана на том, что основной задачей было объяснить, что на Западе хорошо, что на Востоке хорошо, как это может переводиться в наших условиях и как мы можем прогрессировать.
И этот прогресс мы видим: мы пользуемся и китайскими технологиями искусственного интеллекта, и американскими, и европейскими. Вместе со строительством атомной станции России, мы также начнем строительство атомной станции по технологиям Китая.
Это разные технологические линии, это разные технологические ветки. То же самое происходит везде. Мы видим, как происходит изучение или развитие искусства, западного искусства в Казахстане. То же самое и восточного искусства, местного искусства, национального и цивилизационного искусства.
Со всех сторон мы начинаем вбирать в себя такое очень важное содержание этих культурных, социальных, политических процессов, происходящих в мире. И это делает нас более универсальными. Ведь есть страны, которые чисто размышляют по-западному, есть страны, которые чисто размышляют по-восточному.
До сих пор, если мы посмотрим на Афганистан, которые по-восточному еще живут, Казахстан сегодня представляет совершенно другое качество, более универсальное. И вот эта универсальность, она залог того, что Казахстан прорвется в первый мир и станет одним из законодателей этого первого мира.
Сейчас мы видим, как Европа очень активно присматривается к этим практикам. Не только по маршрутам среднего пути, но и по всем остальным. К примеру, поездка Токаева в Германию показала, что Германия готова уже не просто технологически с нами, с Казахстаном развиваться, но и социально.
Это касается стандартов, законодательства и развития государственного управления. И при этом Германия, Европейский Союз, и вообще Запад уже отказался говорить с нами на языке так называемых демократических ценностей, когда нас все время упрекали в неразвитости прав и свобод человека. То есть идеологический аспект из наших, из этих отношений уже был выключен.
И эти страны с Казахстаном начали сосредотачиваться именно на национальных, цивилизационных интересах. На конструктивном строительстве взаимоотношений.
– Что бы вы хотели, чтобы читатель вынес из книги после последней страницы? Одну мысль, которую он не смог бы забыть.
– Я хочу, чтобы наш читатель был такой же философичный читатель, как читатели Германии начала 20 века, когда солдаты, уходя на Первую мировую войну, брали с собой томик Библии и томик, по-моему, Ницше. Когда вся нация читала философские произведения. Там, конечно, есть очень сильная философская традиция, и она всегда была такой со времени развития капитализма.
И я хотел бы, чтобы читатель был готовым к этому. Надо очень глубоко взглянуть на этот мир. И сказать себе: чтобы быть универсальным, надо взаимодействовать со всеми, учиться содержанию этого мира, вбирать в себя и развивать практики, касающихся экономики, политики, права, чего угодно.
В частности, читайте, учитесь, учите философию, занимайтесь ею. Ведь если литература – это царство слова, математика – царство цифры, то философия – это царство мысли.
Алина Алтекей – докторантка и молодой исследователь в сфере биотехнологии. Она занимается переработкой агроотходов и участвует в государственных научных проектах. В интервью Youth.kz она рассказала, почему выбрала науку, как устроена работа PhD в Казахстане, на что живут молодые ученые и что на самом деле мотивирует оставаться в исследованиях.
