Что не так с казахстанским законом об ответственном обращении с животными

Сенат и Мажилис ведут работу по принятию поправок в закон об ответственном обращении с животными. Youth.kz взял интервью у участницы рабочей группы и общественной деятельницы Ботагоз Кажагуловой, которая посетовала, что народные избранники проигнорировали все ключевые запросы активистов.

– Почему вы считаете, что законопроект в текущем виде нельзя принимать без доработки?

– Потому что он опирается на неполные и местами противоречивые данные и не устраняет корневые причины проблемы. Сейчас предлагается усилить меры по отлову и эвтаназии, но при этом практически не решаются вопросы учета животных, ответственности владельцев и контроля разведения. В таком виде закон даст краткосрочный эффект, но не приведет к устойчивому снижению численности животных.

– Насколько критично отсутствие достоверной статистики по числу животных в стране?

– Это критично. Без понимания масштаба проблемы невозможно принимать эффективные решения. Сегодня нет точных данных ни по числу домашних животных, ни по числу безнадзорных.

Отдельный вопрос – статистика по укусам. Озвучиваемая цифра включает не только укусы безнадзорных собак. В нее попадают укусы домашних животных, укусы других животных, включая диких, случаи ослюнявливания и царапин, обращения после укусов насекомых и клещей, профилактические обращения без тяжелых последствий.

При этом данные не разделяются по степени тяжести, не выделяются случаи, требующие стационарного лечения, и не дается четкого разграничения, какие именно животные были причиной.

– В чем главные проблемы действующих систем учета и почему они не работают эффективно?

– Основная проблема – отсутствие единой централизованной государственной системы учета.

Фактически система была реализована через региональные тендеры: каждый акимат закупал собственную информационную систему. В результате в стране появилось несколько разных частных платформ учета животных (например, Tanba, PetList и другие), которые работают по разным стандартам и не полностью интегрированы между собой.

Это привело к нескольким системным проблемам:

• данные о животных фрагментированы и распределены по разным базам;
• часть регионов вообще не имела полноценных систем учета даже после введения требований;
• граждане регистрируют животных, но информация может не попадать в единую систему;
• возникают дублирования и повторное чипирование одних и тех же животных;
• государство не имеет полной и достоверной картины по стране.

По сути, вместо единой государственной инфраструктуры была создана разрозненная система частных решений, сформированная через закупки, на которую уже потрачены бюджетные средства, но которая не обеспечивает ни прозрачности, ни полноты учета. В таких условиях невозможно ни контролировать владельцев, ни эффективно планировать меры, ни оценивать реальный масштаб проблемы.

– Предлагается подвергать животное эвтаназии спустя пять дней после инцидента: почему выбран такой короткий срок?

– Официального обоснования именно пятидневного срока представлено не было, что само по себе вызывает вопросы.

С высокой вероятностью это решение продиктовано не биологическими или ветеринарными стандартами, а административной логикой – максимально быстро «закрывать» процесс: отловили, поддержали минимальный срок, списали. Это упрощает отчетность, но не решает проблему.

Кроме того, такая модель неизбежно становится частью бюджетной и тендерной системы. Она включает закупку препаратов, услуги по эвтаназии, утилизацию. При отсутствии прозрачного учета и единой системы контроля это создает риски:

• невозможности верифицировать фактическое количество животных;
• расхождения между отчетностью и реальной ситуацией;
• завышения объемов оказанных услуг;
• формального выполнения показателей вместо реального результата.

Важно понимать, что текущая система учета уже показала уязвимости. В Казахстане отсутствует единая государственная база, учет ведется через разные частные платформы, созданные через региональные тендеры, которые не полностью интегрированы между собой. В таких условиях любые процессы, связанные с «закрытием» животных через эвтаназию, становятся практически непрозрачными.

Отдельно поднимается вопрос качества учета: на практике фиксировались случаи дублирования данных, повторного чипирования одних и тех же животных, а также ситуаций, когда зарегистрированное животное не находилось в системе.

Это означает, что при слабой системе учета появляется возможность «рисовать» показатели – и это уже не теоретический риск, а следствие текущей архитектуры системы.

В итоге пятидневная эвтаназия выглядит не как продуманная мера регулирования, а как административно удобный механизм быстрого списания животных в условиях непрозрачной системы учета и финансирования. Именно поэтому к этой норме возникает столько вопросов.

– Как международный опыт может быть адаптирован в Казахстане на практике?

– Международный опыт достаточно однозначен: устойчивое снижение числа безнадзорных животных достигается не эвтаназией, а системным регулированием.

В Германии действует обязательная регистрация собак (в ряде земель), налог на содержание и строгая ответственность владельца. Потерянные животные быстро возвращаются через национальные базы вроде TASSO, где зарегистрированы миллионы животных. Приюты содержат животных до передачи владельцу или нового устройства, а не ограничиваются краткими сроками.

В Нидерландах проблему уличных собак фактически решили через массовую стерилизацию, обязательный учет, запрет бесконтрольного разведения и высокие штрафы за выброс животных. В результате страна считается одной из немногих в Европе без системной проблемы бездомных собак.

В Италии и Испании действует обязательное чипирование и региональные реестры животных. Муниципалитеты обязаны содержать отловленных животных до поиска владельца или передачи в приют. Эвтаназия здоровых животных в ряде регионов запрещена.

В США большинство штатов используют системы регистрации и приютов, где животные содержатся до возврата владельцу или пристройства. Также активно используются цифровые базы и онлайн-поиск животных, что позволяет быстро находить хозяев.

В Южной Корее и Китае уже внедряются технологии ИИ-идентификации животных по морде и отпечатку носа. Это позволяет по фото, сделанному на смартфон, за минуты определить, зарегистрировано ли животное и кто его владелец.

Общий вывод из международной практики: эффективная модель всегда строится на четырех вещах – учет, ответственность владельца, контроль разведения и возврат животных домой. Казахстан может адаптировать этот подход через создание единой базы, цифровизацию учета и усиление ответственности, а не через сокращение сроков содержания животных.

– Почему государство и активисты пытаются бороться с симптомом, а не с причиной?

– Потому что бороться с последствиями проще с точки зрения администрирования. Отлов и последующее «закрытие» животных – это понятный и формализуемый процесс: есть закупка, есть подрядчик, есть отчетность. Он дает быстрый результат на бумаге и позволяет показать, что меры принимаются.

Работа с причинами устроена иначе. Она требует выстраивания системы учета, контроля владельцев, реальной ответственности за выброс животных, регулирования разведения и постоянной работы с населением. Это более сложный, длительный процесс, который не дает мгновенного эффекта, но именно он влияет на ситуацию в долгосрочной перспективе.

При этом важно понимать, что основной источник появления безнадзорных животных – это поведение людей. Пока можно без последствий не регистрировать животное, выбросить его, отпускать на самовыгул или бесконтрольно разводить, поток животных на улицы не прекратится.

В такой ситуации любые меры по отлову – это попытка устранить последствия, не устраняя причину. Поэтому ключевой акцент должен смещаться на ответственность владельцев и системное регулирование, иначе проблема будет воспроизводиться независимо от жесткости применяемых мер.

– Какие конкретные изменения должны быть внесены, чтобы ситуация на улицах изменилась к лучшему?

– Ситуация изменится только в том случае, если закон будет направлен не на быстрые административные меры, а на системное регулирование.

Прежде всего необходимо создать полноценную единую государственную базу учета животных, в которой каждое животное будет идентифицировано, иметь цифровой профиль, историю вакцинации и привязку к владельцу. Без этого невозможно ни контроль, ни ответственность, ни планирование.

Далее – обязательная регистрация и идентификация животных. Это может быть как чипирование, так и современные цифровые решения, включая фото-идентификацию. Регистрация должна быть простой и доступной для граждан, иначе она не станет массовой.

Ключевое – это ответственность владельцев. Должны быть реальные механизмы наказания за выброс животных, самовыгул и бесконтрольное разведение. Пока это не регулируется, поток животных на улицы не прекратится.

Необходим также контроль за разведением и оборотом животных, чтобы исключить стихийное размножение и продажу без учета.

Отдельно – прозрачность бюджетных расходов. Государство должно видеть, сколько животных отловлено, сколько возвращено владельцам, сколько пристроено, сколько стерилизовано и сколько средств на это потрачено. Без прозрачности невозможно говорить об эффективности.

И, наконец, эвтаназия должна оставаться исключительно крайней мерой – только по медицинским показаниям или при подтвержденной опасной агрессии. Она не может быть базовым инструментом регулирования.

Только при таком комплексном подходе можно добиться реального снижения числа животных на улицах и одновременно обеспечить безопасность людей.

– На каком этапе сейчас находится законопроект?

– Членов рабочей группы до сих пор не ознакомили с последней редакцией закона. Пока обсуждаем этот момент, но что в итоге на выходе – ясности нет. Согласно пункту №45 Регламента Сената, все поступающие поправки должны включаться в сравнительную таблицу. При этом сведенный актуальный вариант не был предоставлен рабочей группе.

Сейчас мы можем говорить, что в изначальную версию законопроекта внесли только косметические правки вроде замены слова «эвтаназия» на «умерщвление». Саму концепцию не изменили ни на йоту, принципа ОСВВ (Отлов – стерилизация – вакцинация – возврат) нет, а обязательное умерщвление оставили.

В итоге у рабочей группы нет доступа ни к версии законопроекта со сравнительной таблицей и поправками, который вышел из Сената обратно в Мажилис, ни к документу, который ушел в Администрацию президента.

Так что обсуждение этого законопроекта с участием нашей рабочей группы стало способом выпустить пар для заинтересованной общественности и отвлечь людей от сути законотворческого процесса. По факту ничего не изменилось – бесчеловечная вещь как была, так и осталась.