Алексей Манаков посадил более 50 тысяч дубов в Казахстане

Активист из Акмолинской области Алексей Манаков за последние 5 лет посадил более 50 тысяч дубов, превращая семейные прогулки в долгосрочный экологический проект. В эксклюзивном интервью Youth.kz он рассказал, как спонтанная идея переросла в системную инициативу, почему он выбрал именно дуб и с какими трудностями сталкивается при восстановлении деревьев в степных регионах Казахстана.

– Как вообще появилась идея сажать желуди? С чего все началось?

Идея появилась совершенно спонтанно. Мы с детьми гуляли в парке «Жеруйык», нашли желуди и просто подержали их в руках. Было ощущение, что это такая капсула жизни – чтобы дать ей шанс, достаточно просто закопать ее в землю. Решили попробовать.

Мы собрали около ста желудей и посадили их за городом, в месте, где обычно отдыхаем с семьей. Там растут в основном березы и осины, деревьев немного. Мы не придавали этому никакого значения – это было скорее детское любопытство: посмотреть, что будет весной.

Когда мы вернулись туда через год, оказалось, что из ста желудей взошло около восьмидесяти. Тогда я понял, что для того, чтобы дуб рос в Казахстане, на самом деле не нужно ничего сложного – просто дать ему шанс.

– Почему вы решили сажать именно дубы, а не другие деревья?

Я стал изучать тему и узнал, что дуб черешчатый в Казахстане занесен в Красную книгу. Естественных дубрав у нас почти нет. Фактически единственная – уральская дубрава, и, по одной из версий, она тоже была высажена человеком.

Говорят, что раньше в Акмолинской области дубов было больше, но их массово вырубили в 1960-1970-х годах – возможно, из-за ценности древесины. Семена из европейских дубрав к нам естественным образом не попадают, поэтому восстановление происходит крайне медленно.

Кроме того, дуб очень понятен в самом процессе. Это не мелкое семя, которое легко потерять. Взял желудь, закопал в землю – и все. Его легко показать детям, легко объяснить, что происходит, и довольно быстро увидеть росток. При этом дуб черешчатый не является инвазивным видом – это именно восстановление, а не вмешательство.

– Как сейчас выглядит процесс? Где вы берете желуди и как выбираете места для посадки?

Обычно с конца августа мы просто выходим гулять в парк. Это парк «Жеруйык», ботанический сад возле театра, есть еще большой старый дуб на улице Омарова – материнское дерево с очень хорошими, темными желудями. В нашем городе это, пожалуй, лучшее место для сбора.

Собираем желуди вместе с детьми. Иногда я их мотивирую символически – говорю, что заплачу по 5 тенге за желудь, но на самом деле им нравится сам процесс, и деньги не главное.

Потом, когда едем на природу – на рыбалку или просто за город – мы сажаем желуди. Есть посадки возле реки Нуры, есть участки рядом с лесхозом. Однажды к нам подошел лесник, спросил, чем мы занимаемся. Мы объяснили, и он сказал: «Вы делаете хорошее дело. Фактически – нашу работу». Это было приятно услышать.

– Сколько времени и сил уходит на эту инициативу?

Сбор желудей – примерно два часа, и он всегда совмещен с прогулкой. Посадка – еще два-три часа, тоже на свежем воздухе. Это не изматывающая работа, а скорее часть образа жизни.

– Возвращаетесь ли вы на старые места? Сколько деревьев уже прижилось?

Да, я возвращаюсь и слежу за посадками: фотографирую, веду своего рода учет. Самым старшим дубам сейчас около трех лет. Раньше я допускал много ошибок – сажал там, где ходит скот или слишком густая трава, и ростки просто не выживали.

На сегодняшний день у меня около 350 подтвержденных деревьев возрастом от двух до трех лет. Есть большая надежда на одну из последних посадок: в одном месте я высадил около 10 тысяч желудей и ожидаю до 6 тысяч всходов. Но важно понимать, что всход – это еще не дерево. За первый год многие погибают из-за жары, солнца, травы или животных. В лучшем случае до трехлетнего возраста доживает около 25% взошедших.

– Что оказалось самым сложным за эти годы?

Самое сложное – принять, что большая часть усилий не дает мгновенного результата. Многие ростки погибают, некоторые посадки ты просто не находишь спустя время. Но это часть процесса.

– У вас есть команда или единомышленники?

Моя команда – это моя семья. У моих детей уже есть «свои» деревья, за которыми они ухаживают. Они помнят, что посадили их своими руками, и для них это важно.

Я считаю, что показал им хороший пример: человек может повлиять на время. Дуб, который ты посадил, скорее всего, проживет дольше тебя. Дубы могут жить до тысячи лет – в масштабе человеческой жизни это почти вечность. Мы сажаем не только для себя, но и для тех, кто будет после нас. Где-то в будущем какой-нибудь пастух сможет укрыться в тени твоего дерева. Это великолепное чувство, когда ты несешь пользу.

– Во сколько обходится такая инициатива и за чей счет все это делается?

Мы платим полностью из своего кармана. Мы никогда не привлекали финансирование. Конечно, иногда думаешь, что было бы здорово, если бы такая деятельность могла быть работой, но, честно говоря, я не верю, что это возможно.

– Планируете ли продолжать дальше? Есть ли какая-то цель?

Да, цель есть – 100 тысяч взрослых деревьев. Я не знаю, насколько она реалистична, но я буду стараться. Для Казахстана это все равно капля в море.

По официальным данным, леса занимают всего около 4,7% территории страны – это очень мало. Дуб может быть полезен и экологически, и в будущем экономически: это качественная древесина. В Германии, например, существуют огромные искусственные дубравы, где дубы специально выращивают на продажу.

Иногда мне пишут, что степь нельзя менять, что нельзя «засаживать» Казахстан. Но посадка желудей – это не инвазия и не попытка изменить ландшафт. Невозможно уничтожить степь, просто сажая желуди. Это восстановление, а не вмешательство.